Инстинкт и разум с точки зрения эволюции. Наша маленькая индивидуальная родина всегда пре­красна, где бы ни вырос человек — в тундре или в тайге, в пустыне или на берегу моря, на островке или в городе, ибо она запечатлевается в нашем мозгу и окрашивается всеми теми положительными эмоциями, что так свойственны детству. Но многие виды животных имеют и еще один, уже врожденный образ — образ подходящей для вида экологи­ческой среды. При возможности выбора выросший в изоля­ции олень предпочтет лес, а сайгак — открытые пространства.

Исходная среда человека — всхолмленные берега озер и рек в саванне. И для нас до сих пор самый приятный ланд­шафт — слабовсхолмленный, где деревья и кустарники че­редуются с открытыми пространствами, а вблизи есть река или озеро. Заметьте, что люди безжалостно вырубают леса вокруг поселений в лесной зоне, но упорно сажают деревья вокруг поселений в степи.

Так же необходимой «программой» нормального человека является любовь к природе. Ребенок, равнодушный к приро­де, ущербен.

Первобытные собиратель, охотник, садовод являлись есте­ственными членами экологических систем. Казалось бы, их влияние на природу не было разрушительным и они не нужда­лись в запретах поведения, нарушающего окружающую сре­ду. Более того, обладай они сильными запретами, человек не мог бы идти по пути прогресса. Но и представление о том, что только в наше время люди столкнулись с отрицательными по­следствиями воздействия на окружающую среду, неверно.

Неумеренный выпас скота и выжигание саванны преврати­ли сначала Аравию, а затем и Северную Африку в пустыни. И от некогда многочисленных ее обитателей почти никто не ос­тался. Истощенные и брошенные земли, хранящие матери­альные остатки своеобразных культур, встречаются на всех материках. Где их обитатели? Все они жертвы катастроф, вы­званных разрушением окружающей среды.

Раз погибали те, кто не мог остановиться вовремя, раз вы­живали те, кто не доводил среду до катастрофы, значит, мог действовать естественный отбор: вырабатывались защитные механизмы, изменявшие пове­дение популяции при опасном нарушении экологической сре­ды. Один из таких механизмов — любовь к природе. Жалость к животным, к деревьям. Стремление не портить их зря, боль­ше необходимого. Удивительное качество — сопереживание страданиям чуждых нам существ. С ним родится почти каж­дый из нас. Его очень легко развить и усилить в ребенке, дове­сти до полного психологического запрета. Правда, это чувство глохнет, когда ребенок убеждается, что взрослые, поведению которых он доверяет и подражает, легко нарушают этот за­прет.

Посетивший Древний Египет Геродот с изумлением расска­зывал, что в Нижнем Египте, наиболее заселенном и окульту­ренном, горожане рыли пруды, в которых содержали бегемотов и крокодилов. Их кормили за общественный счет, и горе тому, кто их обидит. Священна кошка, священны ибисы, даже некоторые насекомые. Нельзя рвать священные цветы, священными рощами можно только любоваться. И в то же вре­мя в Верхнем, менее обжитом Египте на крокодилов и бегемо­тов разрешалось охотиться. Там их еще встречалось много.

Священными, в сущности просто охраняемыми, являлись многие животные в Индии.

Прообразы заповедников, заказников, зоопарков. Нормы поведения, которые мы хотим выработать. Еще недавно учи­тель разъяснял школьникам на примере священных живот­ных и растений неразумность и религиозный фанатизм древних египтян, а теперь тот же пример мы приводим как символ их высокой культуры и осмотрительности.

Почему человек полюбил собак? Человек расселился по всей Земле и везде вместе с ним собака. Собака для охоты, со­бака-пастух, ездовая собака, боевая собака, собака пищевая и собака без определенного применения — просто собака. По­следних больше всего, и число их растет. Некоторые социоло­ги считают число собак в городе одним из показателей жизненного уровня жителей.

Если вы хотите наглядно увидеть, что такое невозможность взаимопонимания, — втяните в спор любителя собак и собако- ненавистника. И если вы (редкое качество) не принадлежите ни к одному из этих миров — вы, пожалуй, согласитесь, что в ненависти второго много разумных доводов. Хорошая собака не только стоила вам денег при покупке — их приходится тра­тить на нее все время. Ее нужно кормить. Покупать ей билет в поезде и самолете, платить за прививки. Во многих странах платить налог, покупать абонементы на площадки. Собака стоит вам времени. С ней нужно гулять, и не только когда по­года хорошая и прогулка приятна, но и когда хороший хозяин собаки из дому не выгонит. Вам приходится заезжать домой, чтобы выгулять ее, пристраивать ее, если вы уезжаете. Собака стоит вам нервов. Вы жили в доме в мире со всеми; вы завели собаку — и у вас появились недоброжелатели. Каждый раз вы боитесь, что она попадет под машину, потеряется, укусит ко­го-нибудь. Наконец, от собаки лишняя грязь в доме и есть не­большая опасность чем-нибудь заразиться. Этого довольно, чтобы убедить вас не заводить ручную козу, медвежонка, воро­ну или попугая. Но не собаку.

Это все так, ответит любитель собак, но не это главное. А что главное? То, что я люблю собак, что я с детства мечтал о соба­ке, что с собакой мне хорошо, а без собаки тошно. И никаких разумных объяснений.

Собаку к человеку влечет инстинкт. А нас к собаке? Да он же!

В первичную мораль человека, как и многих животных, входит запрет причинять ущерб тем, кто ему доверяет. Не­сколько видов животных воспользовались этим качеством че­ловека, чтобы сблизиться с ним. Кошка, которую мы считаем домашней, аисты, голуби, ласточки, которых мы домашними не считаем, поселились среди нас и пользуются нашей защи­той. Всех их мы любим. А к действительно прирученным жи­вотным — курам, свиньям, овцам, козам — человек не испытывает бессознательной любви. .

Давно прошли те времена, много раз снимались с места и пе­ремещались по разным направлениям потомки первобытных охотников, пастухов и пахарей, дав начало новым народам. И давно уже не нужна нам собака в той мере, как нашим пред­кам. Но по-прежнему во многих из нас живет и требует удовле­творения тяга к собаке. Мотоцикл, автомобиль многим заменили лошадь, но собака незаменима.

Человек разумный не появляется на свет, ничего не зная о нем. Он рождается с программами, как вести себя в этом мире.

С огромным набором напутствий, выстраданных и прове­ренных в несметном числе поколений его предков, в калейдо­скопе ситуаций. Тщательно отобранных, умело сформированных инстинктов. Мы обсудили для начала не са­мые важные, не самые очевидные из них.

Инстинкт удивительно корректен по отношению к разуму. Древний повелитель поведения, он обычно не командует, не требует слепого подчинения, даже не советует. Он только неза­метно направляет желания и мысли, оставляя разуму полную свободу облечь желание в подходящую времени и обстановке форму. Ведь он, инстинкт, древен и консервативен. Жизнь же меняется, на то и дан разум, чтобы ориентироваться в меняю­щихся, нестандартных ситуациях и принимать решения.

Нам кажется, что мы поступаем так, а не иначе потому, что так хотим, нас так воспитали, это наше убеждение, и почти ни­когда нам не кажется, что нас побуждает к этому что-то сле­пое, грубое, враждебное нашему разуму. Нам так трудно поверить, что в мотивации нашего поведения участвуют ин­стинкты.

Ибо разум почти никогда не борется с инстинктом и ин­стинкт не глушит разум. Они сотрудничают. Миллионы лет.