«Хлеб — это судьба народа,

Хлеб — это судьба страны»

 

Хлеб на нашем столе. Он лежит перед нами, воспетый и об­ласканный народными песнями и пословицами, согретый верой людской в его животворную силу. Круглый, румяный, пышущий солнечной и земной силой каравай — живая история хлебопаше­ства, сгусток страстей, бед и радостей человеческих.

Мы привыкли к виду, вкусу, запаху хлеба. Он стал нашей каж­додневной пищей. Но есть ещё одно понятие о ценности хлеба. Именно хлебом, отношением к нему, умением дорожить им, де­литься в трудную и в радостную минуту проверяется душевная щедрость человека.

За хлеб боролись во все времена, поэтому история хлеба и история народа слились воедино.

Скудный кусок с крепостной нивы, политый слезами убогой жницы и изнемогающего от непосильного труда крестьянина. О них, безвестных тружениках, стонущих под ярмом барщины, уз­нали мы из поэм и стихотворений Н. А. Некрасова. 1861 год… «Народ освобождён, но счастлив ли народ?» Нет! И продолжается борьба за хлеб, за свободу.

И 1917 год не принёс желанного счастья. Гражданская война, раскулачивание, коллективизация… Хлеб нужен всегда и всем, при любой власти.

Сегодня можно по-разному относиться к героям «Поднятой целины» М. А. Шолохова, но, как и прежде, волнует рассказ пи­сателя о том, как собирали семенное зерно, как Давыдов готов был ценою жизни спасти это зерно, как бросился на защиту будущего урожая Нагульнов. А голодную смерть старой казачки, матери Островнова, кто забудет, кто простит?!

1941 год… «Вставай, страна огромная!..» Встаёт страна: священ­ную землю Родины топчет враг. Горит хлебное поле, как горело оно в 1812 году. Как и тогда, 130 лет назад, люди уничтожают хлеб Отечества, чтобы не достался он врагу.

Сердце кровью обливалось, но жгли, потому что понимали: этот огонь священный, он несёт гибель захватчикам. Проникновенно и правдиво рассказали об этом М. Шолохов в неоконченном ро­мане «Они сражались за Родину», И. Стаднюк в романе «Война» и многие, многие другие.

Особенно убедительно животворное, жизненное начало, воп­лощённое в хлебе, проявлялось в переломные, трагические моменты истории. Книги, рассказывающие о Гражданской и Великой Оте­чественной войнах, воспоминания людей, переживших голодомор 1933 года на Украине, доказывают: хлеб всегда означает жизнь.

И снова перед моим мысленным взором встают картины, за­печатлённые на страницах прочитанных книг.

Ленинград в осаде. 900 голодных дней и ночей. Нет хлеба, на­ступил страшный, смертельный голод, и всё сдвинулось, сблизи­лось — мёртвые и живые, жизнь и смерть. Об этом с потрясающей достоверностью рассказывает документальная «Блокадная книга»

А. Адамовича и Д. Гранина. В ней звучат живые голоса участников «Великого противостояния», и в каждом рассказе особенные, тре­петные слова о хлебе, о том, как в отношении к нему раскрывался человек, как «эти 125 блокадных грамм с огнем и кровью пополам» (О. Берггольц) стали экзаменом на человечность и достоинство. Слово «хлеб» тогда обрело свой символический смысл — хлеб на­сущный. К нему, хлебу, стягиваются главные нити воспоминаний, с ним связаны самые острые и жестокие переживания. А какие дра­мы, видимые и невидимые, разыгрывались ежедневно вокруг ку­сочка хлеба (ведь он стал мерой жизни и смерти!), какие сложные, самые высокие и самые низкие, чувства клокотали в очередях! О бесценных и безжалостных «граммиках» блокадники и сегодня вспоминают с восторгом и ужасом. Крохотный липкий комочек, из которого текла вода, означал жизнь — утрата хлебных карточек, особенно в начале месяца, была смертным приговором.

А в это время в далёком селе Пекашино, что раскинулось по берегам реки Пинеги в Архангельской области, шла своя, бескров­ная битва за хлеб. Писатель Ф. Абрамов, уроженец этих мест, тя­жело раненный фронтовик, в романе «Братья и сёстры» рассказы­вает, как «страдали» пекашинцы (ведь «страда» от слова «страдать») целыми семьями, сохраняя для армии, для страны, для осаждён­ного города на Неве каждый колосок. А их дети голодали. В тот страшный день, когда в семью Пряслиных пришла «похоронка», их сосед Степан Андреянович принёс в осиротевший дом немно­го муки. А вскоре Михаил Пряслин, заняв опустевшее место отца за столом, «стал по-отцовски резать и раздавать хлеб». Это и жиз­ненная деталь, и высокий символ: старший сын стал главой се­мьи, взял на себя ответственность за сирот. Благодаря писателю мы ощущаем неповторимый вкус пекашинского хлеба — мокрого землистого куска, похожего не то на чёрное мыло, не то на глину, и учимся любить и понимать его героев с Пинеги, их небо и зем­лю, весь трудовой уклад их жизни.

Тыловой хлеб стал решающим оружием в нашей победе. Да, незабываема военная пора. Уже 55 мирных лет застывают люди в скорбном молчании перед дневником ленинградки Тани Савиче- вой, навсегда оставшейся одиннадцатилетней. А вокруг Пискарев- ское кладбище — сотни тысяч гранитных плит. Почти полмиллио­на ленинградцев покоятся здесь. Они погибли от голода. Вот что значит отнять у людей хлеб. Жизнь — вот истинная цена хлеба.

Поэтому кощунственно высокомерное, пренебрежительное от­ношение к хлебу, которое появилось у некоторых наших соотече­ственников. Ведь хлеб — эго не только труд человеческий, но и надежда на будущее, и мера, которой измеряется совесть наша. Душистый каравай вобрал в себя трудовой и нравственный опыт отцов, дедов и прадедов. Вот почему тот, кто забывает, что такое хлеб и труд, перестаёт быть сыном своего народа.

«Священен хлеб, в себя вобравший солнце,

В себя вместивший хлебороба жизнь.

Ты сердцем чистым до него дотронься

И чистыми руками прикоснись».

(В. Бондарчук)