Гоголь и его произведения. Н.В. Гоголь наряду с А.С. Пушкиным и М.Ю. Лермонтовым счита­ется создателем нового направления в русской литературе XIX в. — реа­лизма. Изображение социально-бытовых подробностей жизни обыкно­венного человека (социально-бытовая детализация), взаимоотношения человека с окружающей его средой и влияния этой среды на характер человека (социальный детерминизм) приводили Гоголя к созданию со­циальных типов — т.е. персонажей, концентрирующих наиболее харак­терные черты людей тех или иных социальных слоев. Гоголь рельефно обрисовал типические черты русских помещиков, губернских чиновни­ков («Ревизор»), высших петербургских сановников (одно значительное лицо в «Шинели»; министр в «Повести о капитане Копейкине»), мелких петербургских чиновников (Акакий Акакиевич в «Шинели»; Поприщин в «Записках сумасшедшего»; Пирогов в «Невском проспекте»). Гоголь первым заметил и изобразил новый нарождающийся в России 1830-х гг. социальный тип «делового человека» – плута-приобретателя (Чичиков в «Мертвых душах»).

Благодаря Гоголю в середине 1840-х гг. в русской литературе сфор­мировалась «натуральная школа» — круг петербургских писателей, груп­пировавшихся вокруг В.Г. Белинского (Н.А. Некрасов, И.С. Тургенев, А.И. Герцен, В.И. Даль, И.И. Панаев, а также Ф.М. Достоевский, И.А. Гончаров). «Натуральная школа и ее последователи (А.Н. Остро­вский, Л.Н. Толстой, Н.С. Лесков) тиражировали реалистические откры­тия Гоголя, открыв новые социальные типы (жители городских низов — дворники, шарманщики, прачки и т.д.; крестьяне, купцы, солдаты и т.д.) и превратив реализм в общепринятую литературную систему «воспроиз­ведения действительности» (термин В.Г. Белинского).

Однако, говоря о соотношении между творчеством Гоголя и писателей-реалистов следующего поколения, следует помнить слова П. В. Анненкова — одного из лучших русских критиков середины XIX в.: «На­туральная школа возникла под влиянием Гоголя в том смысле, как объяснял его Белинский».

А для Белинского самым важным у Гоголя была прежде всего соци­альность и критическая направленность его сочинений. Между тем со­вершенно очевидно, что реализм Гоголя шире социальной типизации. Художественные принципы Гоголя можно было бы назвать принципа­ми синтезирующими. Его герои, его пейзажи, его сюжеты, его социаль­но-бытовая детализация являются своего рода синтезирующими моде­лями действительности, а не просто «воспроизведением» или «зарисов­ками» с натуры.

В связи с этим надо вспомнить одно высказывание Гоголя по пово­ду его собственной комедии: «В «Ревизоре» я решился собрать в одну кучу все дурное в России, какое я тогда знал, все несправедливости, ка­кие делаются в тех местах и в тех случаях, где больше всего требуется от человека справедливости, и за одним разом посмеяться над всем». В этом высказывании обращает на себя внимание сочетание слов «одно» и «все»: «…в одну кучу все дурное…все несправедливости…за одним разом посмеяться над всем».

«Собрать в одном все» — именно так можно охарактеризовать глав­ный принцип поэтики Гоголя (поэтому его можно назвать синтезирую­щим). Диканька, Миргород, уездный город в «Ревизоре», губернский город в «Мертвых душах», Петербург в цикле «петербургских повестей» — это не просто отдельные географические пункты, но обобщенно-сим­волические картины «всей» Малороссии (в «Вечерах на хуторе близ Ди- каньки»), «всей» русской столицы (в «петербургских повестях»), «всей» русской провинции (в «Ревизоре»), «всей Руси» (в «Мертвых душах»; Гоголь сам определил в одном из писем 1835 г. к В.А. Жуковскому суть замысла своего произведения: «Вся Русь явится в нем»).

Однако не только «вся Русь» была объектом гоголевских обобще­ний. Его художественную установку можно назвать общечеловечес­кой, ибо он сам старался воплощать не только национальные черты российской или украинской жизни, но и человечества вообще. Имен­но в таком ключе комментировал он изображение губернских чинов­ников в «Мертвых душах» («Сборный город всей темной стороны»; «Весь город со всем вихрем сплетней — преобразование бездельнос- ти жизни всего человечества в массе»), изображение Хлестакова и хлестаковствующих персонажей «Ревизор» («Всякий хоть на минуту, если не на несколько минут, делался или делается Хлестаковым»). Именно в таком ключе можно объяснить и цикл «Миргород», где Миргород — это не только название конкретного города под Полта­вой, но и символически синтезирующий образ «мирового города», образ соединяющий четыре ипостаси человеческого бытия: идиллию семейной жизни («Старосветские помещики»), войну («Тарас Буль­ба»), столкновение со сверхъестественными силами («Вий»), скуку повседневности («Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем»).

Можно было бы назвать такой принцип поэтики Гоголя «поэмным», ибо именно слово «поэма» связно в художественном сознании Гоголя с идеей выражения «в одном всего». Еще в начале своего творческого пути (в начале 1830-х гг.) Гоголь вынашивал планы всеобъемлющего труда по всеобщей истории. В статье «О преподавании всеобщей истории» он определял главный предмет своего труда так: «Всеобщая история…дол­жна обнято…все человечество…собрать в одно все народы мира, разроз­ненные временем, случаем, горами, морями, и соединить их в одно стройное целое, из них составить одну величественную полную поэму».

Неслучайно Гоголь поставил слово «поэма» в качестве главного на­звания своего заветного произведения — «Мертвые души» (на обложке прижизненных изданий первого тома «Мертвые души», выполненной по эскизу Гоголя было напечатано именно слово «поэма» — как символи­ческий знак того, что в этом произведении будет показана «вся Русь»).