Гобсек — скряга или философ? Я не знаю, как можно судить или оценивать человека, живущего в другое время, в другом обществе, по другим законам. Но если уж такой вопрос встал, то я предпочитаю смотреть не только на результаты человеческой жизни, но и на мотивы поступков, которые двигали этой личностью.
Мне кажется, что в оценке Гобсека больше всех прав был Дервиль, который сумел узнать его лучше, чем кто бы то ни было, и решил, что в этом человеке сосуществуют “скряга и философ, подлое существо и возвышенное”.
Да, во всем, что касалось денег, Гобсек был отталкивающе неприятен: жадный, жестокий к должникам, бескомпромиссный, алчный. Огромные запасы гниющих продуктов, тканей и прочих вещей, неиспользованных, портящихся из-за скупости и несговорчивости ростовщика, вызывают в памяти образ гоголевского Плюшкина, а вместе с тем — чувство омерзения, отвращения.
Но в то же время мы знаем, что во всем, что не касалось денежных вопросов, Гобсек был человеком “самой щепетильной честности во всем Париже”. Испытав в детстве и молодости множество лишений, узнав непосильный труд, почувствовав на себе несправедливость общества, где, действительно, лучше уж самому давить, чем позволять, чтобы другие тебя давили”, Гобсек сумел собрать необходимый капитал, чтобы жить так, как считал нужным, как ему хотелось, но при этом не потерял истинной человечности, тех нравственных принципов, которыми руководствуются и самые лучшие представители человечества. Просто, хорошо узнав людей, Гобсек замечательно понял порочность и несправедливость мира, в котором он живет: “золото — вот духовная сущность всего нынешнего общества”. Гобсек научился читать в сердцах у людей, поэтому обмануть его было невозможно. Его безжалостное отношение к кредиторам было вполне оправдано тем, что эти люди постоянно пытались играть перед ним “комедии” и “трагедии”, им неведомы были честность, искренность, откровенность, вытесненные из их жизни привычными хитростью и коварством.
Совсем иначе относится Гобсек к людям, в которых видит стремление к зарабатыванию денег своим трудом, порядочных и честных прежде всего перед собой. С чувством сострадания и теплоты он говорит о Фанни Мальво, помогает деньгами Дервилю, правда, под большие проценты. Однако, когда Дервиль потом спросил Гобсека, почему он не захотел помочь бескорыстно, ростовщик дал ответ, достойный чрезвычайно благородного человека: “Я избавил тебя от признательности, я дал тебе право считать, что ты мне ничем не обязан. И поэтому мы с тобой лучшие в мире друзья”.
Таков Гобсек: скряга и философ, милосердный и безжалостный, бесстрастный и умеющий радоваться как ребенок (правда, только деньгам), бесконечно экономный и невыразимо богатый. Человек своего времени, живущий по законам общества, основанного на социальном неравенстве и власти денег.