ГЕРОЙ И АВТОР В РОМАНЕ А. С. ПУШКИНА «ЕВГЕНИЙ ОНЕГИН»
Условий света свергнув бремя,
Как он, отстав от суеты,
С ним подружился я в то время.
Мне нравились его черты,
Мечтам невольная преданность,
Неподражательная странность
И резкий охлажденный ум, так рассказывает А. С. Пушкин о своем знакомстве с Евгением Онегиным, героем романа, превращенным в живого человека силой поэтического таланта автора.
В первой главе произведения Пушкин смотрит на Онегина со стороны с сочувствием и в то же время с большой долей иронии. У читателя первой главы нет оснований отождествлять героя с авто­ром. Очевидны различия в их мировоззрении, вкусах, круге инте­ресов» Образ автора наиболее ярко вырисовывается в лирических отступлениях и в отдельных замечаниях об искусстве, о природе и о поэтическом творчестве. Как сказал В. Г. Белинский, «личность поэта… везде является… по преимуществу артистическою». Онегин же интересуется в основном социально-экономическими вопросами:

Высокой страсти не имея

Для звуков жизни не щадить,

Не мог он ямба от хорея,

Как мы ни бились, отличить.

Бранил Гомера, Феокрита;

Зато читал Адама Смита

И был глубокий эконом…

Герой и автор представляют собой две стороны одного и того же явления: неудовлетворенности обществом, оторванности от него, так называемые «странности». Направление Онегина — практичес­кое, ум его резок и холоден. Страстная натура Пушкина ищет спа­сения в прекрасном. Героя и автора объединяет то, что оба они — мыслящие люди, выделяющиеся из «черни светской».

В первой главе романа отношение Пушкина к Онегину слегка насмешливо, и герой еще не воспринимается нами как фигура тра­гическая. Но уже в начале романа есть немало моментов, где автор разделяет онегинскую точку зрения, говорит одновременно от соб­ственного лица и от лица героя:

И снова, преданный безделью,

Томясь душевной пустотой,

Уселся он — с похвальной целью

Себе присвоить ум чужой.

Отрядом книг уставил полку,

Читал, читал — а все без толку:

Там скука, там обман иль бред;

В том совести, в том смысла нет;

На всех различные вериги;

И устарела старина,

И старым бредит новизна…

Пушкину близок вдумчивый, критический взгляд Онегина на литературу и на жизнь в целом. Высокие требования, предъявляе­мые героем романа ко всему и всем, — признак глубокого, неравно­душного ума. Именно это сближает Онегина с Пушкиным.

Кроме того, герой страдает, «томясь душевной пустотой». Сколько людей в окружении Пушкина и Онегина или не осознают своей душевной пустоты, или вовсе не мучаются ею. Мыслящие личности навлекают на себя ненависть посредственностей.

…Обоих ожидала злоба Слепой Фортуны и людей, замечает о себе и своем герое Пушкин в начале романа.

Итак, в «Евгении Онегине» перед нами предстают два совершенно разных, но близких по духу и положению в обществе чело­века, автор и герой.

Роман писался более семи лет. За это время значительно изме­нилась личность Пушкина: его взгляд на историю, общество и че­ловека стал более зрелым и глубоким. К моменту завершения рабо­ты над «Евгением Онегиным» в творчестве Пушкина наступил период исторических и философских обобщений. Трезвая оценка ситуации в России второй четверти XIX века привела к усиле­нию трагических мотивов в произведениях поэта. С изменениями в мировоззрении Пушкина менялся и его взгляд на Евгения Онеги­на.

Главное в отношении автора к герою оставалось прежним: ува­жение к «неподражательной странности» Онегина. Однако с каж­дой главой романа Пушкин все чаще говорит о своем герое не толь­ко серьезно, но и с состраданием, с болью. «Молодой повеса» пер­вой главы превращается в «неисправленного чудака».

Уже в третьей главе романа Пушкин с сочувствием пишет об Онегине:

…Он в первой юности своей

Был жертвой бурных заблуждений

И необузданных страстей,

Привычкой жизни избалован,

Одним на время очарован,

Разочарованный другим;

Желаньем медленно томим,

Томим и ветреным успехом,

Внимая в шуме и в тиши

Роптанье вечное души,

Зевоту подавляя смехом,

Вот так убил он восемь лет,

У тратя жизни лучший цвет.

В желании понять героя, проникнуть в его внутренний мир про­является гуманизм автора, о котором говорил В. Г. Белинский в статьях о «Евгении Онегине». Не раз защищая героя от порицания толпы, Пушкин пишет о том, что нельзя осуждать человека, не поняв его. Он подчеркивает в Онегине «роптанье вечное души», то есть считает его натурой противоречивой и страдающей. Таков и сам Пушкин. В лирических отступлениях романа звучит то страсть, то разочарование, то нежность, то холодное презрение, то вера в будущее, то пессимизм.

Пушкин выступает в защиту Онегина именно тогда, когда герой совершает поступки, вызывающие недовольство и даже возмущение многих читателей. Предчувствуя, что Онегина осудят за холодную отповедь Татьяне, Пушкин пишет:

Вы согласитесь, мой читатель,

Что очень мило поступил

С печальной Таней наш приятель;

Не в первый раз он тут явил

Души прямое благородство…

Автор требует, чтобы на этого «странного человека» взглянули не предвзято, а с живым интересом, с сочувствием. Понимание было необходимо и самому поэту. Одиночество звучит в тех строфах рома­на, которые были написаны Пушкиным в михайловской ссылке:

Но я плоды моих мечтаний

И гармонических затей

Читаю только старой няне,

Подруге юности моей,

И после сытного обеда

Ко мне забредшего соседа,

Поймав нежданно за полу,

Душу трагедией в углу…

Онегин и Пушкин снова оказываются в сходном положении: они не поняты людьми, одиноки.

Рассуждая о причинах того, что Онегин принял вызов Ленского на дуэль, автор опять-таки оправдывает своего героя, на этот раз путем обобщения:

И вот общественное мненье!

Пружина чести, наш кумир!..

Поэт призывает читателя взглянуть на себя самого, перед тем как судить Онегина. Способность честно оценить свое поведение — свойство незаурядных натур. Им обладает как сам Пушкин, так и Онегин. В этом они тоже поднимаются над «чернью светской». После описания дуэли Пушкин заявляет:

…я сердечно Люблю героя моего…

Это еще раз подтверждает и то, что Пушкин оправдывает Оне­гина, и то, что невозможно отождествить автора и героя даже там, где во многом сближаются их судьбы, настроения, отношения с ок­ружающим миром.

Далее следует лирическое отступление об изменении характера творчества Пушкина, заканчивающееся обращением к вдохнове­нию:

Не дай остыть душе поэта,

Ожесточиться, очерстветь,

И наконец окаменеть

В мертвящем упоенье света…

Видимо, не случайно мысль о духовной смерти возникает у Пушкина именно после рассказа о дуэли. Конечно, душа Онегина еще не окаменела, но убийство Ленского совершено человеком с ожесточенным и черствым сердцем. Не виня в этом своего героя, Пушкин находит причину в «мертвящем упоенье света».

Появляется глубокое, принципиальное различие между автором и героем: душа Онегина стала холодной, личность Пушкина остает­ся «прекрасною и гуманною», как заметил В. Г. Белинский.

Но страшная участь духовной гибели минует Онегина. «Им овладело беспокойство», — говорит Пушкин. В восьмой главе романа Онегин вновь является в свете. Он чужд обществу, в котором нет места живой критической мысли, и оно чуждо и враждебно ему.

…Посредственность одна

Нам по плечу и не странна, пишет Пушкин. Это его собственная боль одиночества, не­удовлетворенности, стремления к недосягаемым идеалам.

В образе Евгения Онегина воплотился взгляд Пушкина на мыс­лящую личность 20-х годов XIX века. Была поставлена проблема отсутствия достойного поля деятельности для незаурядных харак­теров, нашедшая свое продолжение в русской литературе 30—50-х годов. При этом в рассуждениях об Онегине постоянно присутству­ет личность автора, оценивающего своего героя с позиций истори­ческих и гуманных. «Здесь вся жизнь, вся душа, вся любовь его; здесь его чувства, понятия, идеалы», — сказал В. Г. Белинский об авторе «Евгения Онегина».