Фольклор и историзм в «Песне про купца Калашникова». На протяжении многих столетий у всех народов преобладал фольк­лорный тип поэтического творчества. Его характерные черты — устность, традиционность, непосредственная народность, вариантность, сочетание слова с художественными элементами других видов искусства, коллективность создания и распространения.

Спустя века эта традиция стала повсеместно возрождаться, хотя и с  естественными  отличиями от первоначальной (так, например, невоз­можно было  возродить коллективность создания фольклорного произведения)., Поэты-романтики с огромным удовольствием сочиняли стилизированные под фольклор произведения, поскольку сама тематика, стиль  сочинения был очень близок их взглядам. Естественно, им при­ходилось обращаться к историческим темам, т.к. произведения народного поэтического творчества практически неразрывно были связаны с историей, в том или ином ее проявлении.

Поэма М.Ю. Лермонтова «Песня про …купца Калашникова» является единственной в XIX в. удачной стилизацией под фольклор в столь обьемной эпической форме, к тому же в стихах, близких к песенной манере народного творчества.

Уже в самом названии «Песни…» («Песня про царя Ивана Василь­евича, молодого опричника и удалого купца Калашникова») мы заме­чаем фольклорную особенность — такие длинные и подробные назва­нии были свойственны для произведений народного творчества. К тому же, герои перечислены в соответствии с их социальным статусом, а не с ролью в произведении.

С первых же строк мы замечаем простонародность языка этого про­изведения. Можно вспомнить хотя бы как оно начинается: “Ой, ты гой геи…”, — подобные запевы характерны для народных былин, сказов. Это было традиционным приветствием старой Руси.

11ростонародность поэмы проявляется и в построении речи, и в сти­ле, и лексике. Так, например, в «Песне…» встречаются характерное упот­ребление слов-синонимов, пишущихся через дефис: гуляют-шумят. Повторение было излюбленным приемом сказителей, и это мы видим на другом примере — применении тавтологии: у Лермонтова присутству­ют такие словосочетания, как «воля вольная», «шутки шутить».

Первый пример («воля вольная»), кстати, является еще и приме­ром устоявшегося эпитета, к которым можно отнести «смерть лютая», «молодая жена», «добрый молодец», «очи соколиные», «вино сладкое заморское», «дума крепкая» и многие другие, в сочетании с инверси­ей (нарушением принятого порядка слов в предложении, когда опре­деление должно стоять перед определяемым).

Не сияет на небе солнце красное,

Не любуются им тучки синие:

То за трапезой сидит во златом венце,

Сидит Грозный царь Иван Васильевич.

В этом отрывке можно встретить и инверсию, и устоявшиеся эпи­теты, и такой прием, как синтаксический повтор (а с ним и параллелизм, прямой и отрицательный).

Интересно также то, как описывается гибель Кирибеевича — так же как смерть традиционного «добра молодца»:

Повалился он на холодный снег,

На холодный снег, будто сосенка,

Будто сосенка, во сыром бору,

Под смолистый под корень подрубленная.

Они придают повествованию своеобразную тягучесть, читателю (или слушателю) передается ощущение старины, усиливающееся употребле­нием устаревших слов, таких как «промеж», «супротив», «играючи».

Кроме того, в «Песне…» нет раскрытия внутреннего мира персона­жей, они показываются как бы извне, глазами стороннего наблюдателя, который не может знать их переживаний, да и не заинтересован в изоб­ражении их.

Тем не менее, образы в поэме очень пластичны и довольно легко представляются визуально. Например, Калашников …боевые рукавицы натягивает,

Могутные плечи распрямляет,

Да кудряву бороду поглаживает.

Лермонтову удалось воспроизвести убедительный и реалистичный образ древней Руси, с ее представителями, их характерами, нравами и обычаями. Для этого автору было необходимо ввести в повествование признаки реального исторического времени. Кроме описания внешне­го вида (одежды, вооружения, сбруи лошадей) героев, мы можем узнать и как вел себя, например, Калашников перед боем — он царю в пояс молча кланяется», что было неотъемлемой частью традиции. Частью ее была и предваряющая бой похвальба и брань.

В поэме присутствует реально существовавший исторический пер­сонаж — Иван Грозный. Но при создании его образа очень широко использовались фольклорные приемы. Так, Лермонтов следует харак­терному образу царя в народных сказаниях, такому, каким его запом­нил народ. Поэт наделяет Ивана Васильевича такой чертой, как сочув­ствие: царь способствует влюбленному Кирибеевичу, не зная, что пред­мет его воздыханий замужем; он обещает позаботиться о семье казненного Калашникова и осуществить его казнь с почестями. С дру­гой стороны, эти почести выглядят если не как издевательство, то хотя бы просто глупо — ну зачем Калашникову, которого через минуту каз­нят, видеть разряженного палача?

Тем не менее, образ Ивана Грозного у Лермонтова, те черты, на ко­торые он обратил внимание, в корне отличаются от прежних изображе­ний царя. Единственное сходство можно обнаружить только с правителя­ми в творчестве Пушкина, который желал видеть «человека на троне».

На анализе поэмы «Песня про…купца Калашникова» можно гово­рить о том, что Лермонтову удалось не только очень удачно стилизовать свое произведение под фольклор; кажется, что он не ставил своей целью скопировать, сымитировать народную речь – он просто естественно говорил на этомя зыке. К тому же присутствие в повествовании реальных исторических фактов и персонажей наряду с фольклорной основой создает самобытность этого произведения.