Философский спор о человеке. Драма по самой сути предназначена для постановки на сцене, а, сле­довательно, качественно отличается от других литературных жанров. Для драмы существуют определенные ограничения как в количестве действу­ющих персонажей, так и в продолжительности действия. Именно поэто­му особая нагрузка ложится на конфликт, острое столкновение между героями по очень значимому и существенному для них поводу. В ином случае герои просто не смогу реализовать себя в ограниченном объеме драмы и сценического пространства. Драматург завязывает такой узел, при распутывании которого человек сказался бы весь. При этом в дра­ме не может быть «лишних» героев – все они должны быть включены в конфликт, каждый является носителем своеобразной идеи, помогающей его раскрытию, движение и ход пьесы должны захватывать всех героев. Поэтому резкая, конфликтная ситуация, разыгрывающаяся на глазах у зрителя, оказывается важнейшей чертой драмы как рода литературы.

Предметом изображения в драме Горького «На дне» является жизнь людей, в силу разных обстоятельств, порой даже не зависящих от них, опустившихся на «дно» общества. Изображением обитателей ночлежки Костылевых — босяков — Горький хотел показать не только то, как мо­жет деградировать человек, задавленный социальными условиями (как, например, бывший аристократ Барон), но и то, что даже на «дне», в нищете можно оставаться мыслящим человеком, в своем роде интелли­гентом (таков в пьесе Сатин). Едва ли не каждый день между постояль­цами ведутся споры, и часто предметом перебранок являются вопросы о том, каким должен быть человек, что есть жизнь и имеет ли она смысл.

Такие темы вполне естественны, ведь, думается, каждый из них попал сюда не по своей воле и считает себя не виноватым. То есть, философ­ствуя о смысле жизни, они как бы пытаются оправдаться перед окружа­ющими – а главное, перед собой. Каждый, не желая выслушать и понять точку зрения другого, до хрипоты доказывает, что только он прав.

Заметим сразу, что Горького по большей части интересует не столько социальная сторона конфликта, сколько психология, сознание героев. Драма имеет ярко выраженный философский характер, а это требует особых форм художественной выразительности: вместо традиционного развития внешнего действия здесь действие внутреннее. Развитие кон­фликта здесь производится посредством диалогов между ночлежниками.

С появлением в ночлежке нового человека — странника Луки — и, следовательно, новых взглядов, ситуация меняется. Он первыми же сло­вами утверждает человеколюбие («Я и жуликов уважаю, по-моему, ни одна блоха — не плоха: все — черненькие, все — прыгают»), искреннюю доброту и готовность помочь.

Лука приносит новое понимание жизни и человека, с которым не все согласны. Он прославляет торжество и могущество человека («Чело­век — все может…лишь бы захотел…»). По его мнению, каждый человек изначально хорош, и если на каком-то этапе своей жизни он опустил­ся, то его нужно пожалеть, потому как не он в этом виноват, а соци­альные обстоятельства. Жить надо для людей, а «если кто кому хороше­го не сделал, тот и дурно поступил»; а если началась черная полоса в жизни — все муки следует перетерпеть. В его проповедях весьма очевидна христианская окраска.

Абсолютно противоположное мнение у Бубнова. Для него существу­ет только правда факта, материальная сторона вещей. Жизнь невозмож­но да и не нужно менять, по его мнению. «Люди живут…как щепки по реке плывут». Чтобы выжить в этой жизни, нужно быть равнодушным — для примера можно вспомнить, как он хладнокровно подытожил смерть Анны: «Кашлять перестала». Для него жизнь сама по себе не имеет красоты и глубокого смысла, а живет человек лишь потому, что не хочет умирать.

В противовес и Бубнову, и Луке выступает Сатин. Для него человек действительно все может и выше всего, «выше сытости», но «нельзя уни­жать его жалостью…уважать надо!». Главное достоинство человека — его свобода, «существует только человек, все же остальное — дело его рук и его мозга!». Наконец, Сатин выводит своего рода формулу: человек — это звучит гордо, тем самым создавая своеобразный культ человека.

Спор о человеке в пьесе остался нерешенным. Конечно, Горький подразумевает правоту Сатина о величии человека, но, с другой сторо­ны, почему же тогда «всемогущий» Актер удавился? Спор в пьесе закан­чивается большим знаком вопроса, подразумевающим, что читатель должен сам додумать, вывести свой идеал Человека. Но Горький не мог написать пьесу, не высказав своего мнения. И он высказался на эту тему, правда, несколько позже, в поэме «Человек». Она является как бы про­должением пьесы «На дне», именно здесь автор как бы вступает в спор со взглядами обитателей ночлежки. Он против пассивности Бубнова, он обличает «ложь во имя спасения» Луки. «И только Мысль — подруга Че­ловека», а надежда и ложь («сестра ее родная»), любовь, слабость, лень и рожденная ей скука, пошлость, гнев и гордость — «уродливы, несовер­шенны, слабы», «…ия иду, — звучит голос Человека, — в лучах бессмер­тной Мысли, вослед за ней, все — выше! и — вперед!».