Философский поиск истинной свободы в лирике Пушкина. Тема свободы, или вольности, — центральная тема произведений Пушкина. В разные периоды его творчества он представлял ее по-раз­ному. Так, например, во время обучения в Лицеедля него проявлением вольности было несогласие с профессорами, преподающими там, а чуть позже лицеисты стали собираться в некие кружки, где они не только предавались веселью и разгулу, но и постепенно начинали обсуждать серьезные темы современной им жизни — новые литературные явления, политику страны. И Пушкин, в силу особенностей своего характера, больше тянулся не к сверстникам, а к более старшим товарищам. И идея свободы, возникшая здесь, в Лицее, формировалась в дальнейшем в раз­говорах с ними. Этим можно объяснить порой противоположные пози­ции его рассуждений на эту тему в произведениях 1817—1819 гг. Сама цель — свобода — оставалась неизменной, менялись лишь способы, пред­лагаемые поэтом для ее достижения. В них отражались мысли людей из круга его знакомых. Например, ода «Вольность» (1817 г.). В ней Пушкин призывает царей:

Склонитесь первые главой

Под сень надежную Закона,

И станут вечной стражей трона

Народов вольность и покой.

Другими словами, поэт проводит мысль о конституционной монар­хии, подкрепляя ее историческими примерами превышения власти ца­рем или народом: казнь Людовика XVI (народ выступил в роли Закона, что привело к трагедии), стремление к мировому господству Наполео­на (здесь Пушкин упоминает о нем негативно, так как это было время после Отечественной войны 1812 г.), убийство Павла I (поступки импе­ратора и заговорщиков закончились для них плачевно). Взаимное вли­яние монарха и народа должно привести к антидеспотизму, к пораже­нию «тиранов мира». Поэт здесь подчеркивает невозможность достиже­ния свободы с помощью революции, насилия и разрушения.

Уже через год, в стихотворении «К Чаадаеву», поэт приравнивает восход «звезды пленительного счастья* ко времени, когда он увидит «об­ломки самовластья», — то есть к революции. А еще через год, в стихот­ворении «Деревня», возвращается к идее монархии, но на престоле дол­жен сидеть разумный, милосердный человек, чтобы народ увидел «раб­ство, падшее по манию царя». Понятие свободы здесь конкретизируется: речь идет о свободе русского крестьянства. Россия предстает перед по­этом страной «барства дикого» и «рабства тощего», и уничтожение этих зол приведет к благоденствию.

В 1820—21 гг. к поэту возвращаются радикальные настроения. Это начальный период его ссылки, поэт полон негодования, возмущения, эта пылкость находит отражение и в поэзии. В стихотворении «Кинжал» (1821 г.) он возвышает политический террор как главное средство для достижения свободы, аткже используя исторические примеры: неугод­ные действия Цезаря пресечены кинжалом Брута; Шарлотга Корде вон­зает кинжал в грудь Марата – лидера якобинцев; Карл Занд убивает

Августа Коцебу, осуществлявшего в 1819 г. в Германии пропаганду дви­жения против университетов.

Где Зевса гром молчит, где дремлет меч закона,

Свершитель ты проклятий и надежд…

Пушкин делает акцент на идее: где царь и закон бездействуют, свое праведное дело свершает «свободы тайный страж», символ спра­ведливости — кинжал. В стихотворении «В.Л. Давыдову» поэт прямо призывает к вооруженной борьбе:

Мы счастьем насладимся,

Кровавой чаши причастимся…

Но этому политическому оптимизму, вере в возможность скорого освобождения народа не суждено было долго существовать (такое поло­жение дел — поражение революций в Европе, арест В.Ф. Раевского за участие в тайном обществе, аракчеевщина вместо ожидаемых реформ Александра I, на которые возлагались большие надежды, — не внушало житу веры в осмысленность немедленного действия). Поэт начинал (омпгваи.си: сеть ли смысл в политической борьбе? Он не отказывается полностью от своих воззваний к свободе — нет! Он просто понимает, что они были несвоевременными:

Свободы сеятель пустынный,

Я вышел рано, до звезды…

А любое действие, совершенное не в свое время, — бесплодно:

…потерял я только время,

Благие мысли и труды…

Пушкин выдвигает заслуживающую размышлений идею: народу все равно, какая власть им управляет, — в лучшем положении он не окажется. Паситесь, мирные народы!

Вас не разбудит чести клич.

К чему стадам дары свободы?

Понимая свою неспособность совершить большое, полезное дело, в стихотворении «Птичка» (1823 г.) Пушкин утешает себя осуществле­нием хотя бы малого:

Я стал доступен утешенью;

За что на бога мне роптать,

Когда хоть одному творенью

Я мог свободу даровать!

После подавления восстания 14 декабря и последующих арестов и ссылки на каторгу его участников поэт особенно остро ощущает потреб­ность помочь людям. Помня о том, как нуждался в поддержке друзей он сам в период своего изгнания, Пушкин отправляет в Сибирь послание декабристам. Он считал своим долгом поддержать их как морально («не пропадет ваш скорбный труд», «придет желанная пора», «темницы рух­нут»), так и фактически: в некоторых своих стихотворениях поэт пыта­ется оказать влияние на Николая I. Уверенность в том, что император прислушается к его словам, внушила поэту аудиенция, предоставленная ему Николаем. Он вернул опального поэта из ссылки, но нельзя видеть в этом шаге «высочайшую милость» царствующей особы. Царю было необходимо совершить некий поступок, который примирил бы его с общественностью, и «прощение» своевольного поэта, к тому же снискав­шего уже славу и любовь народную, очень на эту роль подходило. Ни­колай даже назначил себя его личным цензором, что польстило Пушки­ну, который тогда не понял, что его судьба и творчество стали зависеть от воли даже не столько самого Николая, сколько «правой руки» импе­ратора — начальника III отделения Канцелярии его императорского ве­личества Бенкендорфа.

Итак, во второй половине 20-х – начале 30-х гг. Пушкин в своих произведениях не выдвигал определенной политической идеи. Стихот­ворения подчеркивали необходимость во властителе способности к ми­лосердию. Пушкин развивал идею-пожелание, высказанную еще Держа­виным в оде на рождение Александра I: «Будь на троне человек». Именно «человека ка троне» жаждал увидеть Пушкин в Николае I. В стихотво­рении «Стансы» (1826 г.) поэт советует императору быть подобным его «пращуру» — Петру I, который «прощенье торжествует, как победу над врагом» («Пир Петра Первого», 1835 г.), подчеркивая умение прощать как необходимую черту восседающего на престоле. Находящийся во гла­ве государства должен уметь различать тех, кто идет против него во имя блага страны (в пример приводится сенатор Петра I Яков Долгорукий, не боявшийся даже под угрозой смерти оспаривать мнение царя), и тех, кто поднимает бессмысленный бунт, не имеющий целью улучшение общественной жизни (бунт «стрельцов»). К действиям Долгорукого Пушкин приравнивает восстание декабристов, предлагая Николаю I последовать примеру мудрого и любимого народом предка, прислуши­вавшегося к умному сенатору.

Призывая «милость к падшим», поэт основывался на традиционной мечте каждого просвещенного дворянина о человеколюбивом и поря­дочном монархе, утопической — как и любая мечта о всеобщем счастье и свободе.