Философские проблемы в городских повестях. Юрий Трифонов – один из тех современных писателей, чье творчество вызывало горячий отклик у читателей, бурные споры и критиков, а период застоя, наряду с другими лучшими произведениями искусства было тем глотком кислорода,

благодаря которому общество выжило и сохранило душевное, нравственное здоровье. Городские повести Трифонова – “Обмен”, “Долгое прощание”, “Предварительные итоги”, “Другая жизнь” – относятся к той части его творчества, которую можно охарактеризовать как нравственно- психологическую прозу. В них с особой силой проявилось единство социально-психологического и духовно-нравственного поиска писателя, обнаружилось его умение соотносить вопросы злободневные, актуальные, касающиеся конкретных реалий советской жизни 70-х годов, с общефилософскими проблемами, проблемами бытия, теми “проклятыми” вопросами русской жизни, которые всегда волновали лучших наших писателей. Быт и бытие – так вкратце можно было бы охарактеризовать содержание и проблематику этих произведений.
Юрий Трифонов как никто был наделен даром ощущать опасность бездуховности. Даже в мелочах, в бытовой повседневности он проявляет обостренность нравственного зрения и непримиримость к малейшему отступлению от истинной человечности. Показательно в этом смысле психологическое исследование духовного падения Дмитриева, главного героя повести “Обмен”, который из-за своей внутренней слабости и зыбкости моральных принципов уступает напору бездуховности, воплощенной в характере его жены Лены и ее семьи.
Название повести многозначно: обмен – это и конкретная жизненная ситуация: обмен квартиры умирающей от рака матери Дмитриева, на котором настаивает его жена, и ситуация духовно-психологическая. “Ты же обменялся, Витя. Обмен произошел… Это было очень давно”, – говорит мать Дмитриеву, подразумевая не обмен квартиры, а обмен нравственных норм и убеждений. Нормальные человеческие отношения, основанные на родстве, близости, любви, вытесняются мнимыми ценностями, приобретающими по ходу течения повести как бы мистический, надличностный характер. “Рвутся нити”, соединяющие Дмитриева с, дедом, и это ощущает сам герой. Отношения вырываются из рук человека, уже он не властен над обменом, а обстоятельства меняют, а точнее, обменивают его самого и все вокруг, даже природу. Сидя на берегу реки, Дмитриев размышляет о том. что здесь все изменилось: когда-то был луг и деревья, а теперь “устроили громадный пляж с балаганами, ларьками…”
Меняется качество самой жизни – и писателю нестерпимо больно оттого, что из это жизни уходят доброта и человечность.
Галерею образов тех, кто разменял себя как личность, продолжили горой следующих повестей писателя. Это и драматург Смолянов из “Долгого прощания”, пристраивающий свои бездарные пьесы на “важные темы” в театры и готовый продать свою возлюбленную “важному лицу”; и кандидат наук Гартвиг из “Предварительных итогов”, который прячет свой цинизм и эгоцентризм под модной маской интеллектуальности, интереса к старине и философии русского идеализма. Все это вполне типические характеры, выявляющие суть современного социального эгоизма с его потребительским от¬ношением к людям и жизни – эгоизма, сегодня, к сожалению, еще более распространенного, чем во времена Трифонова.
О чем бы ни писал Трифонов, он прежде всего хотел понять свое время, вскрыть причины современных социальных и духовных процессов. “Человек есть нить, протянувшаяся сквозь время, тончайший нерв истории”, – отмечал писатель. Так и герои его городских повестей при всей зримой конкретности и узнаваемости их блика включены автором в исторический процесс как таковой, в драматическую историю борьбы за сохранение духовности и морали в непрерывно меняющемся мире.