Феномен Владимира Высоцкого. Сочинения о Высоцком писать легко. Потому что его песни знают в России все. Не надо стараться следовать тексту напи­санных образцов. Просто вспоминаешь какую-нибудь песню, отрывок из песни и объясняешь, чем она нравится.

Например, «Охота на волков». Каждый сможет пояснить, что эта песня не о волках, а о людях — аллегория, как в басне. Любой талантливый человек в любой стране чувствовал себя одиночкой. Не всегда — волком, но почти всегда непонятым до конца. Талантливый человек постоянно ищет истину, он весь в противоречиях, сомнениях. Он, как и Высоцкий, — нерв эпохи, народа, совесть человеческая. Любопытно, что сам этот человек очень редко бывает хорошим, с общепринятой точки зрения. Но аморальные качества забываются, потому что творческий человек в своем творчестве всегда честен, искре­нен. И его живопись, его музыка, его книги будут волновать потомков.

Судьба не всегда сурова к гениям. После легализации Вы­соцкого, когда его не стало, было написано много исследова­тельских статей о его творчестве. Но эти статьи всего лишь «написаны», о них нельзя сказать, как о стихах Высоцкого, — «созданы». Конечно, надо считать удачей, что, создав своеоб­разный синтез городского жесткого романса и соленой народ­ной песни, поэт не скатился до пошлости, как многие «модные» исполнители, понаехавшие в последнее время из эмиграции в Россию. Удачей можно считать и то, что в этот пе­риод магнитофоны стали доступны рядовым советским труже­никам. Но бардов в то время было не так уж мало, а лишь

Высоцкого с одинаковым удовольствием слушали и эстеты, и снобы, и работяги, и власть имущие. Может, успех пришел за счет ранних воровских песен? Кому, как не жителям России, любить зэковские песни — как-никак у нас в стране тогда си­дел каждый третий, а каждый второй мог сесть.

Мне нельзя на волю,

Не имею права,

Можно, лишь, от двери До стены.

Мне нельзя налево,

Мне нельзя направо,

Можно только неба кусок,

Можно только сны…

А может, сатира принесла такую популярность? Не анекдо­ты на кухне, с оглядкой, а откровенная издевка вслух, под му­зыку:

Мы бдительны — мы тайн не разболтаем.

Они в надежных, жилистых руках.

К тому же этих тайн мы знать не знаем,

Мы умникам секреты доверяем,

А мы, даст бог, походим в дураках.

Или же — глубокое понимание каждого типажа, каждого мини-героя песен-новелл, песен-эссе, песен-очерков:

Жил я с матерью и батей На Арбате, век бы так,

А теперь я в медсанбате На кровати, весь в бинтах.

Что нам слава, что нам Клава —

Медсестра и белый свет.

Помер мой сосед, что справа,

Тот, что слева, — еще нет.

Не зря же в народе считали, что Высоцкий отбывал срок, ра­ботал шофером-дальнобойщиком, ходил на судне матросом, был пограничником, воевал с фашистами, был спортсменом — всего не перечислишь.

И нас хотя расстрелы не косили,

Но жили мы, поднять не смея глаз.

Мы тоже дети страшных лет России —

Безвременье вливало водку в нас.

Вот где, скорее всего, кроется ответ — вышедший из народа народный поэт. С народным, привычным языком, с народны­ми, простыми на первый взгляд нуждами, с всенародным «не­достатком», да еще вдобавок нелегальный, непризнанный официально!

…И об стакан бутылкою звеня,

Которую извлек из книжной полки,

Он выпалил: «Да это ж про меня!

Про нас про всех, какие к черту волки?!»

Ну все — теперь, конечно, что-то будет,

Уже три года — в день по пять звонков.

Меня зовут к себе большие люди,

Чтоб я им пел «Охоту на волков».

А еще Высоцкого, конечно же, любили за искренность:

…Я от суда скрываться не намерен:

Коль призовут — отвечу на вопрос.

Я до секунд всю жизнь свою измерил И худо-бедно, но тащил свой воз.

Но знаю я, что лживо, а что свято —

Я понял это все-таки давно.

Мой путь один, всего один, ребята,

Мне выбора, по счастью, не дано.

«Счастье есть дело судьбы, ума и характера», — писал Н. М. Карамзин. Судьба Высоцкого, с точки зрения обывателя, весь­ма неудачная. Не нажил «палат каменных», пьяницей был, семью удачную не смог создать… Впрочем, обыватель и памят­ник на Ваганьковском осудит завистливо.

Характер барда — в его стихах:

Я не люблю себя, когда я трушу,

Я не люблю, когда невинных бьют…

Это стихотворение настолько известно, что нет смысла его долго цитировать. В нем нравственные заповеди Высоцкого. Как и в других программных песнях. А был ли он счастлив? А бывает ли счастлив творец?