«Что нового покажет мне Москва?

Вчера был бал, а завтра будет два.

Тот сватался — успел, а тот дал промах.

Всё тот же толк, и те ж стихи в альбомах».

А. С. Грибоедов

Фамусовская Москва. В памяти нескольких поколений А. Грибоедов остался автором одного произведения. Столь необычная, редкая, хотя и повторя­ющаяся время от времени писательская судьба, всегда связана с выдающимся, из ряда вон выходящим успехом «единственного» произведения. Этим единственным произведением писателя явля­ется комедия «Горе от ума».

Известно, что пьеса стала самым репертуарным спектаклем русского театра. И не смолкавшие на протяжении всей второй половины XIX века споры о том, в каких костюмах — совре­менных или исторических — следует играть грибоедовских ге­роев, доказывает актуальность пьесы. На протяжении XIX века сатирическое содержание «Горя от ума» не теряло своей зло­бодневности, а герои Грибоедова впоследствии свободно пере­шагнули порог фамусовского особняка и продолжали жить по новым законам, старея с годами (как стареют живые люди) и возрождаясь в новых поколениях, в потомках Фамусовых, Скалозубов, Молчалиных и прочих представителей фамусов- ского общества. Чем же объясняется такое долгожительство комедии?

Ответ на этот вопрос прост. Грибоедову удалось показать нам не только всю тогдашнюю Москву, но и всю российскую действитель­ность такой, какой она была после Отечественной войны 1812 года, наметив черты, определяющие будущее, дальнейшие судьбы Чацко­го и его «антиподов».

«Антиподы» Чацкого — это гости Фамусова, «тузы», как они гордо себя зовут, «цвет» Москвы. Может быть, это уважаемые го­сударственные мужи, которые только о том и думают, как бы при­нести цобольше пользы своему Отечеству? Ничуть не бывало. Они славятся не своими заслугами на служебном поприще, не отлич­ным выполнением гражданского долга, не орденами и ранами, по­лученными на полях сражений. Одной из самых уважаемых пред­ставительниц фамусовского общества является Татьяна Юрьевна, потому что она

«Балы даёт нельзя богаче,

От рождества и до поста,

И летом праздники на даче».

Рисуя себе идеал человека, у которого следует учиться жить, Фамусов говорит:

«Он не то на серебре,

На золоте едал, сто человек к услугам;

Весь в орденах; езжал-то вечно цугом».

Богатство — это главный критерий, по которому они с распро­стёртыми объятиями примут в своё общество;

«Будь плохонький, но если наберётся

Душ тысяч две родовых,

Тот и жених».

Протекционизм тоже играет не последнюю роль в жизни этих людей. Связи помогают им вершить дела, делать карьеру. Здесь выругают только «родного человечка», а в гости ездят к Татьяне Юрьевне потому, что

«Чиновные и должностные все ей друзья и все родные».

Есть ещё и другой способ сделать карьеру. Фамусов расска­зывает с восторгом о Максиме Максимовиче, вельможе, кото­рый добился места при дворе, не проявив никаких талантов в работе, но угождая императрице («отважно жертвовал затылком»). Полковник Скалозуб тоже получил орден и ждёт производства в генералы, не свершив никаких подвигов на поле битвы, а потому, что

«Вакансии как раз открыты;

То старших выключат иных,

Другие, смотришь, перебиты».

Понятно, что работа совершенно не занимает московских дво­рян. Тогда, может быть, они интересно проводят свой досуг? Зайдём в дом Фамусова или любой другой дом богатого вельможи. Здесь всегда много гостей. Но чем они занимаются? Ужин, игра в кар­ты, разговоры о деньгах и нарядах, сплетни. Видимо, очень не­интересная и скучная у них жизнь, если они с таким удовольствием ухватились за выдумку Софьи о сумасшествии Чацкого! Слух мгновенно разнёсся по всем комнатам, сплетню подхватили и раз­носят люди, которые даже не видели Чацкого.

Гости Фамусова не читают книг и газет, не ходят в театры, не спорят в своём кругу на злободневные темы. Для них новые идеи и явления жизни не только неприемлемы, но и непонят­ны. Особенно враждебно эти люди относятся к просвещению: «Ученье — вот чума, учёность — вот причина,

Что нынче, пуще, чем когда,

Безумных развелось людей, и дел, и мнений».

Книги Фамусов считает главной причиной всех неприятнос­тей, поэтому призывает уничтожить всю эту «заразу».

«… Уж коли зло пресечь:

Забрать все книги бы, да сжечь».

Московские дворяне кичатся своим патриотизмом, своей лю­бовью к родному городу, родной стране. На первый взгляд они критически относятся ко всему иностранному

«А всё Кузнецкий мост и вечные французы,

Откуда моды к нам и авторы, и музы:

Губители карманов и сердец!» — говорит Фамусов. Но это только слова. На деле наш против­ник всего иностранного нанимает для дочери гувернантку-фран- цуженку, на балу в его доме мы замечаем «тоску и оханье, и стон» по Франции. Фамусов восторженно рассказывает Скалозубу об «особом отпечатке на всех московских». Да, этот отпечаток есть. Но он, по-моему, с французским оттенком. Потому что девицы из окружения Фамусова поют французские романсы, читают фран­цузские книги, коверкают русские имена на иностранный лад (Мария — Мими, Катерина — Катишь). В их домах всегда «Дверь отперта для званых и незваных,

Особенно для иностранных».

Зато русских людей ниже себя званием и богатством они пре­зирают:

«Ах! матушка, не довершай удара!

Кто беден, тот тебе не пара».

Таковы нравы фамусовской Москвы. И мы видим резко отри­цательное отношение Грибоедова к людям, постоянно собирающим­ся у Фамусова. Многие из них — Скалозуб, Тугоуховская, Мол- чалин, Хлёстова — хотя и носят в духе старой комической траге­дии нарочито подобранные фамилии, вовсе не карикатуры. Они отвратительны и смешны не потому, что их сделал такими автор, а потому, что они таковы в самой действительности.