«ЭТО НЕ ГУБЕРНИЯ… ЭТО САМ ПАРИЖ!».Н. В. Гоголь болезненно остро ощущал все «язвы» современ­ного ему русского общества. Он чувствовал личную ответствен­ность за все происходящее в стране. С ранних лет он считал себя «призванным» бороться с общественным злом и поэтому взял на себя, по словам одного из критиков, «обязательства беспощадно правдивого, обличительного творчества».

Пороки буржуазного общества, которые он наблюдал вокруг: разрушение личности, падение духовности, утверждение эгоизма, как единственного стимула человеческого поведения, и легли в основу его монументального произведения «Мертвые души». В своей поэме Гоголь показал не только современную Россию, но и заглянул в ее завтрашний день.

Действие «Мертвых душ» разворачивается в одной из рус­ских губерний. При этом автор охватывает взглядом все уров­ни жизни: Россию дворянскую, чиновничье-бюрократическую и народную.

Россия настоящего раскрыта им в ее повседневной будничной жизни. Знакомство главного героя с городом NN, его сановника­ми, а также визиты к окрестным помещикам позволили автору создать широкую картину действительности, обнажив главные противоречия: паразитизм «высших сословий», бедственное поло­жение народа.

Масштабность духовного обнищания и омертвения достигает­ся благодаря изображению губернского города и его чиновников. Сам автор так раскрывал свой замысел: «Идея города. Возник­шая до высшей степени Пустота, Пустословие. Сплетни, перешед­шие пределы, как все это возникло из безделья и приняло выраже­ние смешного в высшей степени». В отличие о «неподвижных» помещичьих усадеб город наполнен постоянным общением и дви­жением. Но они чисто внешние, «механические», и это усиливает духовную пустоту его обитателей. Только в мире нелепостей воз­можны такие странные, порой анекдотические явления, но именно они выражают саму суть окружающей действительности того вре­мени. К таким явлениям относится авантюра Чичикова с мерт­выми душами и восприятие ее губернским обществом.

Бессмыслица и духовная пустота лучше всего раскрываются в смятении, которое охватило чиновников города при получении известия о «странных» приобретениях Чичикова. Эта новость бы­стро обросла нелепейшими толками и абсурдными домыслами. Гоголь создал замечательно яркий гротескный образ взбудоражен­ного «взбунтованного» этими толками города «…Все пришло в брожение, и хоть бы кто-нибудь мог что-либо понять… Пошли тол­ки, толки, и весь город заговорил про мертвые души и губернатор­скую дочку, про Чичикова и мертвые души, про губернаторскую дочку и Чичикова, и все, что ни есть, поднялось. Как вихорь взмет­нулся дотоле, казалось, дремавший город!» Обстановка еще более усугубилась известием о назначении нового генерал-губернатора. Чиновников охватила паника, всеобщий страх перед грядущим возмездием. В этих страхах и догадках о том, кем же на самом деле является Чичиков: «такой ли человек, которого нужно задер­жать и схватить, как неблагонамеренного, или же ой такой чело­век, который может сам схватить и задержать их всех как небла­гонамеренных» — выражается вся бестолковость чиновничьей жизни. В самый разгар этой суматохи почтмейстер делится с ос­тальными обывателями своим «остроумным» открытием, что Чи­чиков — некто иной, как капитан Копейкин.

Писатель стремится убедительно передать своим читателям жизненно важные (на его взгляд) проблемы через выразительные картины, через живые образы-характеры. Таким образом, «свет­ское общество» губернского города NN у Гоголя превращается в группу малокультурных провинциальных чиновников и их жен, действия которых откровенно смешны и доходят порой до «бала­ганного комизма». Например, Собакевич, посетив дома высоких чиновников, рассказывает свой жене: «Я, душенька, был у губерна­тора на вечере, и у полицмейстера обедал, и познакомился с кол­лежским советником Павлом Ивановичем Чичиковым: препри­ятнейший человек!» На что супруга отвечала «Гм!» и толкнула его ногою». Автор внимательно исследует все мелочи и дрязги, заостряет их, показывает крупным планом, так как видит в них выражение сущности окружающей действительности. Он присталь­но исследует подробности быта, одежды, поведения и речи своих героев, что, взятое вместе, полнее всего обнажает их духовную пус­тоту, но вместе с тем придает им удивительную жизненность, «вы­пуклость». На своеобразную художественную манеру Н. В. Гоголя указывали многие русские критики. А. И. Герцен, например, пи­сал: «… Пока он находится в комнатах начальников департамен­тов, губернаторов, помещиков, пока его герои имеют по крайней мере орден св. Анны или чин коллежского асессора, до тех пор он меланхоличен, неумолим, полон сарказма, который иной раз зас­тавляет смеяться до судорог, а иной вызывает презрение, гранича­щее с ненавистью». Гоголь «срывает» с губернских обывателей «че­ловеческую личину и с диким, горьким смехом обрекает на пытку общественного позора».

Из всей массы «непохожих на людей» горожан выделяется только образ губернаторской дочки, в котором отражена естествен­ная «природа человека», не затронутого влиянием общества. В этом качестве она противостоит всему «бездушному» населению города NN, которое под влиянием «пошлых привычек света, усло­вий, приличий без дела движущегося общества» почти полностью утратило все добрые человеческие «свойства».