“Двусмысленные темы” в поэзии И.Северянина
Среди множества мифов XX века живет миф о поэте Игоре Северянине. О том, что он якобы воспел мещанство и пошлость, что ввел в свою поэзию интонации самовосхваления и самолюбования.

“Северянщиной” называли дурной вкус, этапах, этакую “пошшпину” в поэзии. Чем же сегодня объяснить эту’ “северянину”, ее проникновение в творчество поэта, безусловно, талантливою?
Самое легкое и самое главное – ирония. Поэт иронизирует над обывателем, над эпохой, над самим собой и собственными мечтами. И все же внимательный читатель отличит “стилизацию” под ‘пошлость от самой пошлости,-‘ лирического героя от самого автора, который “прячется” за своим героем с иронической усмешкой.
Впрочем, ирония – только одна из стихий поэзии Северянина. Другая, столь же значительная, – лиризм. В лирических стихотворениях создается новый образ мечтателя, постоянно обманывающегося и разочаровующегося в мире.
Отрочество и юность поэта прошли в Новгородской губернии. Север отозвался в его душе, пробудил вдохновение в “Северном триолете”:
Что Эрик Ингрид подарил?
Себя, любовь свою и Север.
(Северянин – псевдоним Игоря Васильевича Лотарева, особенно подчер ¬кивающий его любовь к Северу).
Конечно же. он придумывал Север, как придумывал сам себя, как вообще вообразил себе свой мир, еще далекий от реальности. Но в этом придуманном мире, таком, казалось бы, далеком от повседневности, таком благополучном и спокойном, внезапно ощущаешь трагедию и боль. Нет никаких видимых причин к беспокойству, но, читая стихи, невольно чувствуешь тревогу. скрытую то в интонации, то в подтексте. Может быть, это еще только предчувствие, предвидение той боли, которая потрясет страну и мир:
Твоей души очам – видений страшных клиры…
Казни меня! Пытай! Замучай! Задуши! –
Но ты должна принять!..
И плен, и хохот лиры –
Очам твоей души!..
Целью поэзии Северянина было познание души. Протестуя против пошлости, он удалялся на берег моря, “где ажурная пена” или “озерзамок”, или на “лунную аллею”, где встреча; королеву “в шумном платье муаровом”, слушал Шопена. Называя себя “царь страны несуществующей”. Северянин мог бросить вызов обществу, воспевая “ананасы в шампанском” и утверждая себя как гения. Но это было маской. Что же в действительности движет поэтом? О чем думал он сам?
Из меня хотели сделать торгаша,
Но торгашеству противилась душа.
Смыслу здравому учили с детстких дней.
Но в безразумность влюбился соловей.
И общественное мненье я презрел,
В предрассудки выпускал десятки стрел.
Что же было истинным в поэте? О чем думал Северянин, воспевая “мороженое из сирени”, создавая причудливые новые формы? Повторяя в разных вариантах тропу в “Квадрате квадратов”, он изнемогает оттого, что “заплутал, точно зверь, меж тревог и поэм…” Тревога о людях, о любви, о России. И даже в самом “скандальном” стихотворении “Эпилог” упоение свободой поверхностное. Надо заметить другое, более точное самоопределение поэта: “В ненастный день взойдет, как солнце, моя вселенская душа!”. Но ни чита¬тели, ни крити ки не догадались, что пафос Северянина не в само похвале, а напротив, в веротерпимости. Не бокалы и боа, а “росные туманы” и “липовый мотив” привлекают его.
Не ученик я и не учитель,
Великих друг, ничтожных брат.
Иду туда, где вдохновитель
Моих исканий – говор хат.
Если прочитать лги строки без предубеждения, иначе поймешь намерения поэта. Стихотворение заключает в себе самоотрицание. Поэт ощущает себя равным миру и не скрывает своего чувства.
Ирония, характерная для стихов Северянина, была направлена не против лиц, а против явлений. Пролив фальши, бездушия, озлобления и невежества, бесчисленные ландо, экипажи, кабриолеты, встречающиеся вето стихотворениях, – признаки “весеннего удушья”.
Весь поэтический мир Северянина изначально двойствен. Поэт как бы взвешивает на весах добро и зло: “И в зле – добро, и в добром – злоба”. Граница между добром и злом, между правдой и неправдой, по Северянину, не только зыбкая и неопределенная. Она не историческая, не социальная, не национальная. Она – личностная. Для поэта существует один критерий – нравственность.
С 1917 года в поэзию Северянина открыто врывается политическая лексика. Но мысли поэта, наблюдающего грабежи “черни”, обращены к народу: “Минуют, пройдут времена самосуда, убийц обуздает народ”. Он предсказывает и будущую трагедию, и песню, которую в конце концов “живой запоет”.
Северянин умер непонятым. Многие годы спустя мы обнаруживаем, что плохо знаешь его творчество. Пророческими стали его слова:
Как хороши, как свежи будут розы,
Моей страной положенные в гроб.