«ДВУСМЫСЛЕННЫЕ ТЕМЫ» В ПОЭЗИИ ИГОРЯ СЕВЕРЯНИНА. Среди множества мифов XX века живет миф и о поэте Иго­ре Северянине. О том, что он якобы воспел мещанство и по­шлость, что ввел в свою поэзию интонации самовосхваления и самолюбования. «Северянщиной» называли дурной вкус, эпатаж, этакую «пошлятину» в поэзии. Чем же сегодня объяс­нить эту ссеверянщину»ее проникновение в творчество по­эта, безусловно, талантливого?

Самое легкое и самое простое — ирония. Поэт иронизирует над обывателем, над эпохой, над самим собой и собственными мечтами. И все же внимательный читатель отличит «стилиза­цию» под пошлость от самой пошлости, лирического героя от самого автора, который «прячется» за своими героем с ирони­ческой усмешкой.

Впрочем, ирония — только одна из стихий поэзии Северя­нина. Другая, столь же значительная, — лиризм. В лиричес­ких стихотворениях создается новый образ — мечтателя, по­стоянно обманывающегося и разочаровывающегося в мире.

Отрочество и юность поэта прошли в Новгородской губер­нии Север отозвался в его душе, пробудил вдохновение в «Се­верном триолете»:

Что Эрик Ингрид подарил?

Себя, любовь и Север.

(Северянин — псевдоним Игоря Васильевича Лотарева, особенно подчеркивающий его любовь к Северу).

Конечно же, он придумывал Север, как придумывал само­го себя, как вообще вообразил себе свой мир, еще далекий от реальности. Но в этом придуманном мире, таком, казалось бы> далеком от повседневности, таком благополучном и спо­койном, внезапно ощущаешь трагедию и боль. Нет никаких, видимых причин к беспокойству, но читая стихи, невольно Ч5?зствуешь тревогу, скрытую то в интонации той боли, кото­рая потрясает страну и мир

Твоей души о чам — видений страшных клиры…

Казни меня! Пытай! Замучай! Задуши! —

Но ты должна принять!.. И плен» и хохот лиры —

Очам твоей души! о о

Целью поэзии Северянина было поенание души. Протестуя против пошлости, он удалялся на берег моря, «где ажурная пена» или «озер замок», или на «лунную аллею», где встречал королеву <в шумном платье муаровом», слушал Шопена, На­зывая себя «царь страны несуществующей», Северянин мог бросить вызов обществу, воспевая «ананасы в шампанском» и утверждая себя как гения. Но это было маской. Что ж в дей­ствительности движет поэтом? О чем думал он сам?

Из меня хотели сделать торгаша,

Но торгашеству противилась душа„

Смыслу здравому учили с детских дней,

Но в безразумность влюбился соловей

И общественное мнение я презрел,

В предрассудки выпускал десятки стрел.

Что же было истинным з поэте? О чем думал Северянин, воспевая «мороженое из сирени», создавая причудливые но­вые формы? Повторяя в разных вариантах тропу в «Квадрате квадратов», он изнемогает оттого, что «заплутал, точно зверь, меж тревог и поэм,.,» Тревога о людях, о любви, о России И даже в самом «скандальном» стихотворении «Эпилог» упое­ние свободой поверхностное, Надо заметь другое, более точное самоопределение поэта: «В ненастный день взойдет, как солн­це, моя вселенская душа!», Но ни читатели, ни критики не догадались, что пафос Северянина не в самопохвале, а, напро­тив, в веротерпимости. Не бокалы и боа, а «росные туманы» и «липовый мотив» привлекают его,

Не ученик я к не учитель,

Великих друг, ничтожных брат,

Иду туда, где вдохновитель

Моих исканий — говор хат.

Если прочитать эти строки без предубеждения, иначе пой- меть намерения поэта, Стихотворение заключает в себе само­отрицание, Поэт ощущает себя равным миру и не скрывает своего чувства,

Ирония, характерная для стихов Северянина, была направ­лена не против лиц, а против явлений. Против фальши, без­душия, озлобления и невежества. Бесчисленные ландо, эки­пажи, кабриолеты, встречающиеся в его стихотворениях, — признаки «весеннего удушья».

Весь поэтический мир Северянина изначально двойствен. Поэт как бы взвешивает на весах добро и зло; «И в зле — добро, и в добром — злоба» Граница между добром и злом, между правдой и неправдой, по Северянину, не только зыб­кая и неопределенная. Она не историческая, не социальная, не национальная, Она — личностная. Для.поэта существует один критерий — нравственность.

С 1917 года в поэзию Северянина открыто врывается поли­тическая лексика. Но мысли поэта, наблюдающего грабежи «черни», обращены к народу: <Минуют, пройдут времена са­мосуда, убийцу обуздает народ». Он предсказывает и будущую трагедию, и песню, которую в конце концов «живой запоет».

Северянин умер непонятым, Многие годы спустя мы обна­руживаем, что плохо знали его творчество, Пророческими стали его слова;

Как хороши, как езежи будут розы,

Моей страной положенные в гроб,