Двойники Раскольникова. Кульминацией романа «Преступление и наказание», мыслью, кото­рая вызывает в читателе больше всего размышлений, является теория Раскольникова о вседозволенности, теория деления людей на «тварей дрожащих» и «право имеющих». Суть этой теории, в двух словах, мож­но выразить так: цель оправдывает средства. То есть, чем большую цен­ность представляет собой идея, тем меньше должны волновать способы ее достижения.

Казалось бы, Раскольников в романе единственный, выдвигающий эту идею и пытающийся ей следовать. Однако это не правда. То, что автор ис­пользовал прием антитезы, не является ни для кого секретом; но между Раскольниковым и другими персонажами проводятся также и параллели, создающие своеобразную систему двойников. Это те, кто в той или иной мере разделяют мысль о вседозволенности, о возможности позволить сво­ей совести обойти христианские заповеди «не убий», «не укради» и т.д.

Лужин и Свидригайлов — а это именно они являются двойниками героя — отличаются от него даже по происхождению, но, тем не менее, присутствует удивительное сходство их мировоззрений.

Свидригайлов родом из дворян, служил в кавалерии и сейчас ему около пятидесяти лет. Это, собственно, все, что мы знаем о его, так ска­зать, биографических данных. Свидригайлов – очень загадочный персо­наж, и делать о нем выводы приходится только по впечатлению, кото­рое он производит на других героев романа. Его взгляд «как-то слишком тяжел и неподвижен», его действия нестандартны и непредсказуемы, автор специально не приводит в романе его мыслей дословно, подчер­кивая, что было бы неправильно видеть в нем типичного подлеца.

На примере Свидригайлова, думается, Раскольников увидел само­го себя в одном из вариантов дальнейшего развития и прогрессирования своей теории. Свидригайлов – нравственный циник, для него не суще­ствуют понятия морали, он не терзается муками совести (заметим, что у Раскольникова они присутствуют). Он также считает, что для дости­жения своей цели можно использовать любые способы. Вот только цели его «помельче» в общежизненном понимании, нежели цели Раскольни­кова. Свидригайлов живет, чтобы получать удовольствие — как уже го­ворилось, любой ценой. Интересно отметить, что все слухи о нем, ко­торые встречаются на страницах романа, фактически не подтверждены, они так и остаются на уровне слухов. Так, например, говорили о прича­стности Свидригайлова к ряду преступлений: покончила с собой «жес­токо оскорбленная» им глухонемая девочка, удавился лакей Филипп. Потому-то Раскольников столь яростно отрицает схожесть их натур, на которую тот указывает. А ведь она действительно есть, они «одного поля ягоды». Только Раскольников циничен в идеологическом плане, прак­тическое же осуществление его теории, как известно, провалилось. В какой-то степени, его можно назвать мечтателем. Для Свидригайлова же цинизм — это стиль жизни, он заменяет ему нравственность.

Достоевский очень тонко разрешает обе ситуации, развенчивая те­ории обоих. Раскольников к концу романа раскаивается и отказывает­ся от подобного мировоззрения. Сразу было заметно, что Свидригайлов ему крайне неприятен и даже страшен. И, очевидно, позже он все же понял то сходство между ними, он как бы увидел себя со стороны. Сам же Аркадий Аркадьевич лишает себя жизни. Четкого объяснения этого в романе нет, нам остается лишь догадываться, что он, скорее всего, так­же ужаснулся себе и посчитал ненужным и невозможным дальнейшее существование.

Другая сторона Раскольникова в увеличенном виде показана на об­разе Петра Петровича Лужина. Этот персонаж обладает таким же тщес­лавием, болезненной гордостью и самовлюбленностью, как и Расколь­ников. Его теория «целого кафтана» весьма заметно перекликается с некоторыми высказываниями и размышлениями Родиона Романовича. Например, когда тот уговаривал блюстителя порядка проводить до дома пьяную девушку, на которую покушался «жирный франт»; был момент, когда, задумавшись, он пытался крикнуть: «А зачем вам это все надо?!». То есть его теория предполагала равнодушие к окружающим.

А что же такое — теория «целого кафтана»? Она сводится к следую­щему: христианская мораль предполагает выполнение заповеди любви к ближнему, то есть нужно порвать свой кафтан, отдать половину ближ­нему, и в результате оба окажутся «наполовину голы». По мнению же Лужина, возлюбить нужно прежде всего себя, «ибо все на свете на лично м интересе основано» (так говорил он сам). Раскольников, поняв стиль мышления Петра Петровича, решает, что по лужинской теории и «людей можно резать» ради личной выгоды — интересно то, что данный факт са­мого Раскольникова возмущает. Напрашивается вопрос: а что же сам Рас- кольников^Разве он не мыслит так же? Нет, разница все же существует. Он видел в практическом осуществлении своей теории помощь всему че­ловечеству, своего рода гуманизм, хотя и очень странный. Он хотел таким образом дать свободу действий для гениев, которой так им не хватает для того, чтобы творить, раскрывать свои потенциалы. Действия же Лужина основаны исключительно на личной выгоде и расчете.

Опять же, Петр Петрович Лужин — наглядный пример вероятного будущего для Раскольникова, если бы его теория получила дальней­шее развитие.

Естественно, наличие этих героев обусловлено тем, что на схожес­ти их мировоззрений глубже раскрывается личность Раскольникова, более понятными становятся причины краха его теории для него само­го (видно, что она еще не настолько прочно засела в его душе, не так бесповоротно извратила его сознание, как у Свидригайлова и Лужина). Думается, что в этом сопоставлении присутствует и еще одна цель — Достоевский хотел в какой-то степени оправдать действия Раскольни­кова, показать, что на самом-то деле, если бы не обстоятельства, до прак­тики его теория скорее всего не дошла.