ДВА ПРИЯТЕЛЯ. Париж был осажден, голодал, задыхался. (Осада Парижа пруссаками началась 16 сентября 1870 года. В январе 1871 года, когда происходит дей­ствие новеллы, пруссаки начали артиллерийский обстрел Парижа). Воробьев на крышах становилось все меньше, сточные канавы пустели. Жители ели что попало.

Господин Мориссо, «часовщик по профессии и солдат в силу обстоя­тельств, уныло и с пустым желудком прогуливался в ясное январское утро вдоль бульвара, заложив руки в карманы форменных штанов». Внезапно он остановился перед другим солдатом, узнав в нем своего старого знакомца по рыбной ловле господина Соважа.

До войны каждое воскресенье, на рассвете, Мориссо добирался до остро­ва Марант и рыбачил до самой ночи. И регулярно встречал он там другого рыболова-фанатика, господина Соважа, веселого и дородного торговца га­лантереей. «Часто проводили они по полдня, сидя рядышком с удочкой в руке, свесив над водой ноги, и скоро между ними возникла тесная дружба». Иногда они беседовали, иногда совсем не разговаривали, но «чудесно по­нимали друг друга и без слов, так как у них были общие вкусы и одинаковые переживания».

Теперь же они были взволнованы встречей при таких обстоятельствах. Обменявшись крепким рукопожатием, приятели, задумчивые и печальные, пошли рядом, беседуя о погоде, о недавнем прошлом. Затем они вошли в маленькое кафе, выпили абсента и снова стали бродить по тротуарам. По­сле зашли в другой кабачок, оттуда уже вышли с одурманенными головами, как бывает с людьми, основательно выпившими на пустой желудок. Было тепло, дул ласковый ветерок. Господин Соваж вдруг предложил отправить­ся ловить рыбу на старое место.

Захватив рыболовные снасти, час спустя они шагали рядом по большой дороге. Полковник Дюмулен, знакомый господина Соважа, дал согласие на их каприз и снабдил паролем для прохода через аванпосты. Вскоре они очутились на краю спускавшегося к Сене маленького виноградника. Было около один­надцати часов утра. Местность вокруг них казалась вымершей. Тут приятели забеспокоились: а вдруг им встретятся пруссаки. «Они ни разу их еще не ви­дели, но уже несколько месяцев ощущали их вокруг Парижа — невидимых и всемогущих, разорявших Францию, грабивших, убивавших, моривших голо­дом людей. И ненависть, которую они питали к неизвестному и побеждавшему народу, соединялась у них со своего рода суеверными ужасом».

Приятели ползком спустились по винограднику, беспокойно оглядыва­ясь и настороженно прислушиваясь, быстро пересекли полосу пустой земли и, достигнув обрыва, притаились в сухих тростниках. Они были одни, совсем одни. Успокоившись, принялись удить рыбу. Обезлюдевший остров Марант, находившийся напротив, делал их невидными с другого берега.

Соваж поймал первого пескаря, Мориссо — второго, и они стали то и дело вытаскивать лесу, на конце которой трепетала серебристая рыбка. Ловля была поистине чудесная, и их охватила восторженная радость чело­века, вернувшегося к любимому удовольствию, которого он был долго ли­шен. «Ласковое солнце пригревало им спины; они ничего не слышали, ни о чем не думали, забыли весь мир — они удили».

Внезапно глухой звук потряс Землю — пушки с вершины горы Мон- Валерьен загрохотали снова. «Мориссо, беспокойно следивший за ежеми­нутным нырянием своего поплавка, почувствовал вдруг, что его охватывает гнев миролюбивого человека против тех безумцев, которые никак не могли прекратить драку». И он проворчал, что надо быть идиотами, чтобы убивать друг друга. Тут приятели «спокойно принялись спорить, разрешая важные политические вопросы с точки зрения здравого смысла мирных и ограни­ченных людей, сходясь на том, что люди никогда не будут свободны. А Мон-

Валерьен грохотал без умолку, разрушая своими ядрами французские дома, обрывая жизни, уничтожая людей…».

Вдруг они услышали за собою шаги и обернулись: в них целились из ружей четверо вооруженных бородатых мужчин. «Удочки выскользнули из рук рыболовов и поплыли вниз по течению. В несколько секунд их схвати­ли, связали, понесли, бросили в лодку и перевезли на остров»,

Офицер, «волосатый великан, куривший большую фарфоровую трубку, сидя верхом на стуле», иронично спросил у них на чистейшем французском языке, хорош ли улов, и улыбнулся, когда один из солдат положил к его ногам сетку, полную рыбы. Он объяснил, что по законам военного времени может расстрелять их на месте как шпионов, а может и пощадить, если они сообщат пароль, чтобы пройти через аванпосты. Оба друга, мертвенно- бледные, стояли рядом и молчали; а офицер добавил, что никто никогда об этом не узнает.

Мон-Валерьен продолжал греметь. Оба рыболова стояли безмолвно. Немец отдал приказ на своем языке, и двенадцать солдат стали в двадцати шагах от них с ружьями к ноге.

Вдруг немецкий офицер отвел в сторону Мориссо и шепотом предложил назвать пароль по секрету от Соважа. Мориссо ничего не ответил. Пруссак отвел в сторону Соважа и сказал ему то же самое. Господин Соваж тоже не ответил. Их снова поставили рядом. Солдаты вскинули ружья. «В эту мину­ту взгляд Мориссо случайно упал на сетку с пескарями, оставшуюся на траве, в нескольких шагах от него. Луч солнца играл на куче рыбы, еще продолжав­шей биться. И Мориссо охватила слабость. Как ни старался он владеть собою, глаза его наполнились слезами». Приятели трогательно попрощались и «по­жали друг другу руки, трясясь с головы до ног в непреодолимой дрожи». Двенадцать выстрелов слились в один, и оба друга упали как подкошенные. Сразу же солдаты привязали к телам камни, сильно раскачали их и бросили далеко в воду. «Вода брызнула, забурлила, закипела, но постепенно ее волне­ние улеглось, лишь мелкие волны расходились к берегам…»

Мон-Валерьен не переставал грохотать, окутавшись теперь целой горой дыма. Офицер, неизменно спокойный, сказал вполголоса: А теперь рыбы займутся ими.

Он направился к дому, по дороге увидел в траве Сеть с пескарями и от­дал распоряжение немедленно изжарить улов для него. Улыбаясь он поду­мал, что выйдет восхитительное блюдо, и снова закурил трубку.