Дружба и любовь в лирике. Чем дальше от нас те тридцать семь лет, что были отмерены Пушкину, тем пристальнее всматриваемся мы в его жизнь. Что ищем в ней? Почему хотим знать подробности? Откуда эта нос­тальгия по пушкинскому времени? Этот интерес не удивителен.

Пушкин неисчерпаем, и каждое новое поколение ищет в нём свой мотив и себя измеряет его «пространством».

В светлые дни осени и я возвращаюсь к Пушкину. Его мир ли­шён очертаний — во всём видна рука гения: небеса светлы и вы­соки, душа легка и полна, сквозь прозрачный воздух и свет тонко прорисован смысл бытия. Невозможно войти в пушкинский мир: человеческая душа рождается вместе с ним. Она не отличает себя от этого мира. Тяжесть плоти покидает её. И тогда душа замирает и парит.

Мир Пушкина. Он необычайно разнообразен и многогранен. Но он целен и неделим. «Что же было предметом его поэзии?» — спрашивал Н. В. Гоголь и восторженно отвечал: «Всё стало его предметом. Немеет мысль перед бесчисленностью его предметов». «Всё волновало нежный ум», — сказал поэт о себе. Трудно пред­ставить себе Пушкина без Любви и Дружбы. Он всю свою недо­лгую жизнь, как и любой человек, учился дружить и любить.

«В начале жизни школу помню я», — так напишет Поэт. Его внутренней, самой близкой отчизной, отчизной его души, был Ли­цей в Царском Селе. Лицейское братство — самая светлая глава био­графии Пушкина. Куда бы ни бросила судьбина лицеистов пер­вого выпуска (их было всего 30, среди них И. И. Пущин, А. А. Дельвиг, В. Кюхельбекер), куда бы их «счастие не повело», они всегда обращались мыслию и сердцем к своему царскосельс­кому Отечеству, к тем шести годам, когда в учении и чтении, в шалостях и забавах, в дружбе и ссорах создавалась Личность каж­дого из них, рождался дух свободы, достоинства и чести. Лицей­ское содружество было тем главным, что заменило ему в юности столь необходимое для человеческой души ощущение Дома. Пуш­кин недаром после окончания лицея отмечал каждую лицейскую годовщину собственными стихами. В 1825 году в стихотворении «19 октября» он скажет о том, что жило в его сердце:

«Друзья мои, прекрасен наш союз!

Он как душа неразделим и вечен —

Неколебим, свободен и беспечен,

Срастался он под сенью дружных муз.

Куда бы нас ни бросила судьбина,

И счастие куда б ни повело,

Всё те же мы: нам целый мир чужбина;

Отечество нам Царское Село».

Среди лицейских друзей Пушкина особенно близкими были Дельвиг, Кюхельбекер, Пущин. Пущин вспоминал, как зарожда­лась их дружба в стенах Лицея: «Чтобы полюбить его настоящим образом, нужно было взглянуть на него с полным благораспо­ложением, которое знает все неровности его характера, мирит­ся с ними, полюбит их. Между нами это как-то скоро устрои­лось…»

Такое же глубокое чувство испытывал и поэт. «Товарищ ми­лый, друг прямой», — называет Пушкин Пущина в стихотворении «Пирующие студенты» (1814). А перед самым выпуском написал в альбом другу:

«Взглянув когда-нибудь на тайный сей листок, Исписанный когда-то мною,

На время улети в лицейский уголок

Всесильной, сладостной мечтою…

Мой друг! Она прошла (первая любовь), но с первыми друзьями

Не резвою мечтой союз твой заключён;

Пред грозным временем, пред грозными судьбами,

О милый, вечен он!»

После окончания Лицея трудно сложится судьба обоих друзей. Пущин вступит в тайное общество, будет осужден в 1828 г. и выве­зен в Читу. Пушкина отправят в Южную ссылку, а затем в Михай­ловское, где поэт будет томиться от одиночества. И всё же друзья находили возможность поддержать друг друга: Пущин первым, тай­но, посещает опального поэта в Михайловском; Пушкин, узнав о случившемся с другом, посылает в Читу стихотворение:

«Мой первый друг, мой друг бесценный!

И я судьбу благословил,

Когда мой двор уединенный,

Печальным снегом занесенный,

Твой колокольчик огласил.

Молю святое провиденье:

Да голос мой душе твоей

Дарует то же утешенье,

Да озарит он заточенье

Лучом лицейских ясных дней!»

(Псков, 13 декабря 1826 г.)

«Отрадно отозвался во мне голос Пушкина! Преисполненный глубокой, живительной благодарности, я не мог обнять его в из­гнании», — так написал Пущин. И уже не смог больше обнять никогда: в 1837 г. он узнал о дуэли и смерти друга.

Дружба для Пушкина всегда была точкой отсчёта, на которой он строил свою жизнь. Среди друзей Пушкина в лицейские годы были гвардейские офицеры: П. Я. Чаадаев, Н. Н. Раевский, П. П. Каверин. В Петербурге, после окончания Лицея, он сходится с М. Луниным, К. Рылеевым, с поэтом-партизаном Д. Давыдовым, дружит с В. А. Жуковским, П. А. Вяземским, А. И. Тургеневым (старшие соратники по арзамасскому братству). И, наверное, о многих дружеских связях Пушкина можно было сказать:

«Меж ими всё рождало споры И к размышлению влекло:

Племён минувших договоры,

Плоды наук, добро и зло,

И предрассудки вековые,

И гроба тайны роковые,

Судьба и жизнь в свою чреду,

Всё подвергалось их суду».

«Евгений Онегин»

«Пушкин меня заразил любовью. Словом — Любовь», — так на­писала М. Цветаева в своём эссе «Мой Пушкин». Вся его поэзия — это любовь: любовь к Отечеству, любовь к близким, любовь к друзь­ям. Но особое место занимает любовь к женщине. Он умел любить изысканно, восторженно, страстно. Екатерина Бакунина, Елизавета Во­ронцова, Евпраксия Вульф, Елена Раевская, Анна Керн, Анна Олени­на, Наталья Гончарова. Они взволновали чувства поэта. Они разбу­дили в нём мечтательность и светлую радость. Они вдохнули в него те слова, которые входят теперь в нас потоком целостного бытия:

«Я помню чудное мгновенье:

Передо мной явилась ты,

Как мимолетное виденье,

Как гений чистой красоты…»

* *

«Я вас любил:

Любовь ещё, быть может,

В душе моей угасла не совсем…»

В представлении Пушкина любовь — это возвышенное чувство, это непередаваемая радость. Она не может быть вечна.

Во всяком чувстве Поэта есть что-то благородное, кроткое, нежное, благоуханное и грациозное…

Я возвращаюсь к Пушкину в светлые дни осени. В одно мгно­вение я проживаю с ним целую жизнь. В такие дни я обретаю собственную свободу.