Деревня и город в поэзии С. Есенина
Русь крестьянская, деревенская всегда была близка сердцу замечательного русского поэта С. Есенина, который провел свое детство в деревне, у деда — среди просторов полей и лугов и нехитрого крестьянского быта. Там же проснулся и его литературный талант,
напоенный свежестью цветущих садов и красками закатов, парным коровьим молоком и вечерним собачьим лаем.
О край разливов грозных,
И тихих вешних сил,
Здесь по заре и звездам
Я школу проходил.
Стихи Есенина близки по духу к народной поэзии: они напевны и мелодичны, задушевны и образны, и это придает им какую-то особую интимность, неповторимость. Есенин всегда был сыном своей родины и своего народа, несмотря на то, что судьба носила его по разным городам, бывал он и за границей. Но чаще всего в отрыве от родных просторов, от природы, деревни, которую он считал источником “живой” жизни, поэт ощущал тоску и душевный дискомфорт.
Спит ковыль. Равнина дорогая,
И свинцовой свежести полынь.
Никакая родина другая
Не вольет мне в грудь мою теплынь.
И все же, хоть Есенин и считал себя “крестьянским сыном”, он был не крестьянином, а поэтом, которого манит бурная, полноводная жизнь, все новое. Поэтому, попав в город, Есенин и остался там, хотя довольно часто чувствовал себя неуютно среди серых коробок домов, шумных улиц,
Питать к греху стыдливый страх,
Бродил я в каменной пещере.
Как искушаемый монах.
Как муравьи кишели люди
Из щелей выдолбленных глыб,
И схилясь, двигались их груди,
Что чешуя скорузлых рыб.
С надеждой и затаенной радостью ожидал С. Есенин прихода революции. Он верил, что переворот принесет перемены не только для города, но и для деревни — даст ей новые возможности, облегчит тяжелую крестьянскую жизнь.
Приемлю все.
Как есть все принимаю.
Готов идти по выбитым следам.
Отдам всю душу октябрю и маю,
Но только лиры милой не отдам.
Однако мечтам поэта не суждено было сбыться. Революция принесла деревне еще большую нищету, несчастья, горе. Город пошел в наступление на патриархальную провинцию, и Есенин с болью в сердце ощутил себя “последним поэтом деревни”, которая умирает. Тоской и печалью полны стихотворения поэта, посвященные уходящей Руси.
Мир таинственный, мир мой древний,
Ты, как ветер, затих и присел.
Вот сдавили за шею деревню
Каменные руки шоссе.
Есенину кажется, что серый бетонный город с его индустрией способен разрушить “живую” красоту, убить жизнь, насаждая железное, искусственное, мертвое. В стихах Есенина город страшен и одушевлен, он похож на огромного жадного спрута, которого невозможно накормить. “Алый цвет зари” вытесняется багровым огнем доменных печей, “молочный дым села” — черным смогом фабричных труб, храп лошадей и стук копыт — грохотом железной дороги.
Видели ли вы,
Как бежит по степям,
В туманах озерных кроясь,
Железной ноздрей храпя,
На лапах чугунный поезд?
А за ним
По большой траве,
Как на празднике отчаянных гонок,
Тонкие ноги закидывая к голове,
Скачет красногривый жеребенок?
Милый, милый, смешной дуралей,
Ну куда он, куда он гонится?
Неужель он не знает, что живых коней
Победила стальная конница?
Поездки за границу изменили мнение Есенина о прогрессе, индустрии, цивилизации. Ему стало больно за свою деревенскую, “избяную”, нищую и убогую Русь, которая, несомненно, хранила крепкую связь с прошлым, но у которой не могло быть достойного будущего.
Равнодушен я стал к лачугам,
И очажный огонь мне не мил.
Даже яблонь весеннюю вьюгу
Я за бедность полей разлюбил.
Примирился ли Есенин с городом? Наверное, не до конца, поскольку никогда не был он ни певцом “машинной цивилизации”, ни урбанистом. Поэт сумел увидеть будущую мощь “родной стороны” “через каменное и стальное”, но сомневался, будет ли ему место в этом жестоком искусственном мире.
Я не знаю, что будет со мною…
Может, в новую жизнь не гожусь,
Но все же хочу я стальною
Видеть бедную, нищую Русь.