ДАВАЙ ПОСПОРИМ. Из предложенных нам тем на экзамене я выбрал именно эту, потому что она меня заинтересовала. Интересно все-таки представить себя современником Базарова, разговаривать и спорить с человеком 60-х годов прошлого столетия. Ведь именно тогда, в период, очень трудный для жизни России, создавался роман. И появление в литературе Базарова далеко не случайно.

Уважаемый Евгений Васильевич, я прочитал роман «Отцы и дети», в котором так подробно описаны Ваши взгляды на жизнь. Сознаюсь, во многом я согласен с Вами, но есть вещи, о которых Вы судите, как мне кажется, не совсем верно. Мне нравится независимость Ваших суждений. Вы умеете отсто­ять свою точку зрения, доказать свою правоту. Вы смелый, не склоняетесь перед любыми авторитетами, все подвергаете суду мысли. Вы спорите на самые разные темы, которые волнова­ли общественную мысль 60-х годов: об отношении к аристок­ратии, об идеализме и материализме, о системе поведения че­ловека, о воспитании и человеческом долге, И Вы несомненно одерживаете победу, что означает крушение тех принципов и устоев, на которых зиждется жизнь «отцов». Но стоит ли спо­рить с человеком других суждений? Ведь только говорится, что в споре рождается истина. Кто-то заметил, что лучший способ одержать победу в споре — это уклониться от него. Вы только наживаете врагов, подавляя противника в словесных баталиях. Как бы ни был дорог Вам человек, Вы скажете ему все, что думаете о нем. Конечно, Евгений, прямота, искрен­ность всегда приветствуются. Но подумали ли Вы о том, как больно слушать Аркадию, что он «размазня»? Я поражаюсь Вашей, Евгений Васильевич, силой воли, стремлением сде­лать себя лучше. Ваши родители — набожные люди, интере­сы их весьма ограниченны. Сколько предрассудков, сколько привычек, укоренившихся с детства должны были Вы побо­роть, воспитывая себя. Годы упорного труда сделали Вас об­разованнейшим человеком, и Вы говорите с полным правом: «Всякий человек сам себя воспитать должен».

Ваша искренняя привязанность к родителям поразительна. Я считаю, напрасно Вы пытаетесь прикрыть ее внешней сдержан­ностью и напускной строгостью. Ведь покидая жизнь, Вы проси­те Одинцову не обижать ваших «старичков» и приласкать их.

Я уважаю Вашу стойкость и мужество. Несчастная любовь приводит Вас к тяжелому душевному кризису, но Вы не отка­зались от борьбы со своей болью, не раскисли, не стали уни­жаться перед Одинцовой, как унижался Павел Петрович пе­ред разлюбившей его женщиной. Вы стремились побороть в себе отчаяние, Вы злились на свою боль. И, может быть, вы справились бы с этой болью, если бы не глупая смерть. Даже перед смертью Вы думаете не о своем спасении, не о своей угасающей, как свеча, жизни, а о судьбе России, о пользе, которую Вы могли бы принести людям.

Вы — «человек сильный по уму и характеру». Во многом Вы правы, но позвольте не согласиться с Вашим отношением к искусству, природе, любви. Вы говорите: «Любой химик в двадцать раз полезнее поэта». Не спорю, ученые и мастеровые необходимы, но без красок живописи, чарующих звуков му- зыки, щедрого слова поэта жизнь была бы пуста. И это вовсе не чушь и не «романтизм», как Вы говорите. Да Вы и сами, наверное, подсознательно понимаете, что природа — это не просто мастерская, это мастерская человеческой души.

А вот Ваше отношение к женщинам заслуживает самого сурового порицания. Евгений Васильевич, поймите, нельзя думать, что среди женщин мыслят одни уроды. Впрочем, Вы в этом убедились сами, когда поближе познакомились с Один­цовой. Вы не смогли устоять перед умом и краеотой прелест­ной женщины. Вы полюбили ее. Эта любовь нисколько не унизила Вас, а, наоборот, возвысила и укрепила. Как жаль, что Вам был отмечен столь скромный срок жизни. Мне ка­жется, Вы не’зря прожили свою жизнь, заронив искорку ис~ каний и сомнений у тех, с кем Вы общались.

Так бы я, наверное, разговаривал с главным героем рома­на «Отцы и дети», если бы вдруг мог оказаться рядом с ним. И мне кажется, каждый согласится со мной в том, что такие, как Базаров, нужны России нынешней и будущей. Ищущие, ошибающиеся, честные принципиальные, не молчите!