Что заставляет Печорина проводить эксперименты над собой и окружающими? Думаю, ответы на заявленный в теме сочинения вопрос могли бы быть таковыми: Печорин от скуки, желая развлечься, экспериментирует над собой и ок­ружающими; Печорин — великий эгоист и ведет себя так, как удобно ему; Печорин прекрасно знает люд­скую натуру, провоцирует людей на поступки, и эти поступки он предугадывает (вспомним Мери). Каж­дый из этих ответов верен, но поверхностен. Рассмо­трим личность Печорина, чтобы попытаться понять, что движет этим «лишним человеком».

Образ Печорина — одно из главных художествен­ных открытий Лермонтова. В нем получили свое концентрированное художественное выражение особенности последекабристской эпохи, в которой, по словам Герцена, на поверхности «видны были только потери», внутри же «совершалась великая ра­бота… глухая и безмолвная, но деятельная и беспре­рывная». Вот это разительное несоответствие внут­реннего внешнему и в то же время обусловленность интенсивного развития духовной жизни запечатле­ны в образе-типе Печорина.

Печорин в своем журнале неоднократно говорит о своей противоречивой двойственности. Обычно эта двойственность рассматривается как результат полу­ченного Печориным светского воспитания, губитель­ного воздействия на него дворянско-аристократиче­ской сферы, переходного характера его эпохи.

Автор поставил перед собой важную и сложную задачу — отобразить на страницах романа героя сво­его времени.

И вот перед нами Печорин — поистине трагиче­ская личность, молодой человек, страдающий от сво­ей неприкаянности, в отчаянии задающий себе мучи­тельный вопрос: «Зачем я жил? Для какой цели я родился?»

Это дворянин-интеллигент николаевской эпохи, ее жертва и герой в одном лице, чья «душа испорче­на светом». Но есть в нем и нечто большее, что де­лает его представителем не только определенной эпохи и социальной среды. От своего предшествен­ника Онегина Печорин отличается не только темпе­раментом, глубиной мысли и чувства, силой воли, но и степенью осознанности себя, своего отношения к миру.

Печорин в большей степени, чем Онегин, мысли­тель, идеолог. Он органично философичен. И в этом смысле он — характернейшее явление своего време­ни, по словам Белинского, «века философствующего духа». Напряженные раздумья Печорина, его посто­янный анализ и самоанализ по своему значению вы­ходят за пределы породившей его эпохи, имеют и об­щечеловеческое значение как необходимый этап в самопостроении человека, то есть в формировании личностного начала.

В личности Печорина наблюдается особенно харак­терное для социально неустроенного общества проти­воречие между человеческой сущностью и существо­ванием, «между глубокостию натуры и жалкостию действия одного и того же человека» (Белинский).

Однако в жизненной позиции и деятельности Печо­рина больше смысла, чем кажется на первый взгляд. Печатью мужественности, даже героизма, отмечено его ни перед чем не останавливающееся отрицание неприемлемой для него действительности, в протесте против которой он полагается только на собственные силы. Он умирает, ни в чем не поступившись своими принципами и убеждениями, хотя и не совершив то­го, что мог сделать в иных условиях. Лишенный воз­можности прямого общественного действия, Печорин стремится тем не менее противостоять обстоятельст­вам, утверждать свою волю, свою «собственную на­добность», вопреки господствующей «казенной надоб­ности». Лермонтов впервые в русской литературе вывел на страницы своего романа героя, который прямо ставил перед собой самые главные вопросы че­ловеческого бытия о цели и смысле жизни человека, о его назначении.

В ночь перед дуэлью с Грушницким он размышля­ет: «Пробегаю в памяти все мое прошедшее и спра­шиваю себя невольно: зачем я жил? Для какой цели я родился? А верно, она существовала, и верно, было мне назначение высокое, потому что я чувствую в ду­ше моей силы необъятные; но я не угадал этого на­значения. Я увлекся приманками страстей пустых и неблагодарных; из горнила их я вышел тверд и хо­лоден, как железо, но утратил навеки пыл благород­ных стремлений, лучший цвет жизни».

Жертвой своеволия Печорина становится Бэла, насильственно вырванная из своей среды, из естест­венного течения своей жизни. Погублена прекрасная в своей естественности, но хрупкая и недолговечная гармония неискушенности и неведения, обреченная на неизбежную гибель в соприкосновении с реально­стью, а тем более со все более властно вторгающейся в нее «цивилизацией».

Принципиальное отрицание Печориным морали современного ему общества, как и других его усто­ев, было не только его личным достоинством. Оно уже давно вызрело в общественной атмосфере, Пе­чорин явился лишь наиболее ранним и ярким его выразителем.

В Печорине поражает постоянное любопытство к жизни, к миру, а главное — к людям. Это любопыт­ство индивидуалиста Печорина заставляет его совер­шать эксперименты над теми, кто встретился на его пути. При этом он далеко не единственный в своем роде. Печорин, говорится в предисловии к роману, — тип «современного человека», каким автор «его по­нимает» и каким «слишком часто встречал».