“Человек — целый мир…” Психологическое богатство романа М. Ю. Лермон­това «Герой нашего времени» заключено прежде все­го и образе «героя времени». Через сложность и про­тиворечивость Печорина Лермонтов утверждает мысль о том, что нельзя до конца все объяснить: в жизни всегда есть нечто необъяснимое.

Одной из особенностей композиции является по­степенное раскрытие тайны души главного героя. Лер­монтов ведет читателя от поступков Печорина к их мотивам, то есть от загадки к разгадке. При этом мы понимаем, что тайной являются не поступки Печо­рина, а его внутренний мир, психология.

Автор использует принцип хронологической ин­версии (отказ от последовательного изображения). В первых трех повестях («Бэла», «Максим Максимыч», «Тамань») представлены лишь поступки ге­роя. Лермонтов демонстрирует примеры печорин- ского равнодушия, жестокости к окружающим его людям, показанным либо как жертвы его страстей (Бэла), либо как жертвы его холодного расчета (бед­ные контрабандисты). Невольно напрашивается вы­вод, что Печориным движет лишь жажда власти и эгоизм: «…какое дело мне: странствующему офи­церу, до радостей и бедствий человеческих? »

Но не все так просто. Перед нами в то же время ранимый и глубоко страдающий человек. В «Княж­не Мери» звучит трезвый отчет Печорина в собствен­ных поступках: «Во мне два человека: один живет в полном смысле этого слова, другой мыслит и судит его». Счастье для Печорина — «насыщенная гор­дость». Однако счастья почему-то нет, а вместо него утомление и скука… Почему же судьба героя так трагична?

Ответом на этот вопрос является последняя по­весть — «Фаталист». Здесь решаются уже проблемы не столько психологические, сколько философские и нравственные.

Повесть начинается с философского спора Печо­рина с Вуличем о предопределении человеческой жизни. Вулич — сторонник фатализма. Печорин же задается вопросом: «И если точно есть предопределе­ние, то зачем же нам дана воля, рассудок?» Этот спор проверяется тремя примерами, тремя смертельными схватками с судьбой. Не отрицая саму идею фатализ­ма, Лермонтов приводит к мысли о том, что нельзя смиряться, быть покорным судьбе.

Герой относится к фатализму предков двойствен­но: с одной стороны, он иронизирует над их наивной верой в светила небесные, с другой стороны, он от­кровенно завидует их вере, так как понимает, что любая вера — благо. Но, отвергая прежнюю наивную веру, он сознает, что в его время нечем заменить ут­раченные идеалы. Несчастье Печорина в том, что он сомневается не только в необходимости добра вооб­ще; для него не только не существует святынь, он смеется «над всем на свете»… А безверие порождает либо бездействие, либо пустую деятельность, кото­рые являются пыткой для умного и энергичного че­ловека.