«Таманго» Проспера Мериме — это рассказ не только о том, как хитрые, жестокие и бессердечные белые покупали и тайком перевозили рабов, но и о том, как запуганные, бесправные, безоруж­ные негры сумели захватить корабль работорговцев, не зная, прав­да, что с ним делать дальше.Получая огромную прибыль от продажи «черного дерева», бе­лые мало заботились о комфорте живого товара.

Стремясь приобре­сти рабов побольше и подешевле, они набивали трюмы чернокожи­ми — мужчинами, женщинами и детьми, многие из которых умира­ли во время трудного путешествия. В новелле П. Мериме произош­ло нечто необычное: на корабль среди обычных запуганных и ото­щавших негров попал и черный работорговец Таманго — бывший знаменитый воин. За этого рослого красивого африканца капитан надеялся выручить много денег. Но вышло иначе. Таманго задумал уговорить остальных невольников взбунтоваться. Играя на суевер­ности негров, он обещал, что сумеет вернуть их на родину. Убеди­тельные доводы, «престиж оратора, привычка невольников бояться и слушаться Таманго замечательно помогли его красноречию». Выбрав момент, чернокожие по условному сигналу обезоружили и убили часовых, а затем всех белых на корабле. Власть на корабле полностью перешла в руки бывших рабов. Но что они могли с ней поделать? Вести корабль не мог ни один из них, а в показаниях компаса не разбирался даже Таманго. Ужас и отчаяние охватили людей, понявших всю безвыходность своего положения. Невеже­ственные и запуганные, даже за пределами своей родины они оста­вались рабами, хотя рядом не было белого человека.

Я считаю, что бунт негров на корабле  был заранее обречен на неуда­чу. Не зная, что делать, они пытались заглушить свой страх вод­кой, найденной в трюме. Вряд ли нашлась бы какая-нибудь сила, сумевшая вернуть их на родину. Даже те негры, о судьбе которых мы ничего не знаем (они уплыли в неизвестность на перегружен­ной лодке), скорее всего погибли.

Смерть в данном случае — лучший выход для бесправных, невежественных, оказавшихся вдали от родины скитальцев. Толь­ко она смогла положить конец их страданиям.