БУДУЩЕЕ В ПЬЕСЕ «ВИШНЕВЫЙ САД» (1904 г.) — предсмертное гениальное создание Чехова — представляет собой смелое сочетание ко­медии с нежной и тонкой лирикой. Смех, свободный и весе­лый, пронизывает всю пьесу. Но не менее значительно в ней и лирическое начало.

Чехов выступает творцом оригиналь­нейшего, новаторского жанра лирической комедии. Смеясь, человечество прощается со своим прошлым, с отжившими формами существования.

Ушел в прошлое XIX век. Прощание новой, молодой, завтрашней России с прошлым, отживающим, «обречен­ным на скорый конец», устремление к завтрашнему дню родины — в этом и заключается содержание «Вишневого сада». Настолько назрел конец старой жизни, что она пред­ставляется уже нелепой, «призрачной», нереальной. Вот на­строение пьесы.

Призрачны й отжившие типы этой уходящей жизни. Таковы главные герои — Раневская и ее брат Гаев, хозяева имения, «прекраснее которого нет ничего на свете». Своим легкомыслием хозяева довели имение до жалкого состояния. Имение с торгов покупает друг семьи, разбогатевший крестьянский сын, купец Лопахин. Когда беда свершилась, выяс­няется, что никакой особенной драмы для Раневской и Гаева не происходит. Раневская возвращается в Париж, к своей старой «любви», к которой она и без того вернулась бы; Гаев также примиряется с происшедшим. «Ужасная драма» и не оказывается драмой по той простой причине, что эти люди не очень способны к серьезным, глубоким чувствам,— таков один из комедийных мотивов пьесы.

Образ вишневого сада играет большую, многостороннюю роль. Он, прежде всего, символизирует старую жизнь. А законная наследница, юная Аня, дочь Раневской, весело, по-молодому звонко прощается со всей этой устаревшей, потеряв­шей живое содержание, мертвой красотой. Ей помогает в ее духовном развитии, в определении отношения к прошлому, настоящему и будущему родины студент Петя Трофимов.

«Подумайте, Аня,— говорит он жадно слушающей его девушке,— ваш дед, прадед и все ваши предки были кре­постники, владевшие живыми душами, и неужели с каждой вишни в саду, с каждого листка, с каждого ствола не глядят на вас человеческие существа, неужели вы не слышите голо­сов… Владеть живыми душами — ведь это переродило всех вас, живших раньше и теперь живущих, так что ваша мать, вы, дядя уже не замечаете, что вы живете в долг, на чужой счет, на счет тех людей, которых вы не пускаете дальше пе­редней… Ведь так ясно, чтобы начать жить в настоящем, надо сначала искупить наше прошлое, покончить с ним…»

Конец прошлому! В этом пафос пьесы. Трофимов зовет Аню к красоте будущего.

«Я предчувствую счастье, Аня, я уже вижу его… Вот оно, счастье, вот оно идет, подходит все ближе и ближе, я уже слышу его шаги. И если мы не увидим, не узнаем его, то что за беда? Его увидят другие!»

Это чеховский мотив близости счастья. Но неужели делец Лопахин несет его с собой. Какая же красота может связы­ваться с Лопахиным? Вот он вырубит чудный сад и напустит дачников. Пошлая проза жизни ворвется сюда вместе с ним, проза, разрушающая красоту, подрубающая ее под корень. Лопахин — это «хищный зверь, который съедает все, что попадается ему на пути». Так «съедает» он и красоту виш­невого сада. Лопахин нужен для «обмена веществ», как го­ворит Петя Трофимов, для выполнения роли помочь разру­шению, «пожиранию» того, что уже отжило. Нет, будущее не с Лопахиным!

«Вишневый сад» — это пьеса о прошлом, настоящем и бу­дущем родины. Будущее встает перед нами в образе небывало прекрасного сада. Придут люди, которые будут достойны всей красоты родной земли. Они очистят, искупят все ее прошлое и превратят всю родину в волшебный сад. И Аня будет вмес­те с этими людьми.