Борис Пастернак родился в Москве в 1890 г. Отец поэта, Леонид Осипович Пастернак, был известным в свое время живописцем, создателем иллюстраций к произведениям М. Ю. Лермонтова, Л. Н. Толстого, преподавателем Московского училища живописи, ваяния и зодчества, одним из организаторов Московского союза художников. В доме Пастернака устраивались литературные вечера, которые посещали знаменитые писатели (Л. Толстой) и художники.

После нескольких лет домашнего обучения Борис поступает во 2-й класс классической гимназии. С ранних лет он хорошо рисует и проявляет музыкальную одаренность. В 1903 г. при падении с лошади ломает себе ногу и это навсегда освобождает его от воинской повинности. В 1905 г. семья выезжает в Германию.
После окончания гимназии с золотой медалью Пастернак становится студентом юридического факультета Московского университета, затем по совету композитора А. Н. Скрябина переводится иа философское отделение историко-философского факультета, одновременно профессионально занимается композицией. Пробует себя в поэзии и прозе. С 1903-го по 1912 г. тесно общается с членами московского поэтического кружка «Сердарда». Дает уроки в частных домах, преподает на курсах подготовки абитуриентов. В 1&12 г. проводит семестр в университете немецкого города Марбурга на философском семинаре Германа Когена. Несмотря на успехи и поступившее от знаменитого профессора предложение продолжить учебу, а затем и работать в Германии, испытывает разочарование не столько в философии, сколько в самой ценности академической научной карьеры. В письме другу он говорит: «Что меня гонит сейчас? Как странно: удача, возможность дальнейшего успеха? Поря-док вещей?.. Я видел этих женатых ученых… Они не падают в творчестве, это скоты интеллектуализма».
Там же, в Марбурге, происходит поворот к постоянному поэтическому творчеству. «Я основательно занялся стихописанием. Днем и ночью и когда придет¬ся я писал о мере, о рассвете. О летнем доме, о каменном угле Гарча».
После кратковременного путешествия по Италии Пастернак возвращается в Москву. В апреле 1913 г. друзья по «Сердарде» выпускают коллективный стихотворный альманах «Лирика». Здесь состоялся «поздний», как отмечал впоследствии Борис Леонидович, его поэтический дебют из 5 стихотворений, в т. ч. ставшего потом знаменитым «Февраль. Достать чернил и плакать», посвященного поэту К. Локсу, который позже писал: «То был подлинно свой голос, еще не в полной силе, но уже в основной тональности». Пастернак участвует в исследованиях кружковцами «Сердарды» проблем эстетической культуры и символизма в искусстве, готовит доклад «Символизм и бессмертие». В докладе он выражает убеждение в том, что поэзия сохраняет в себе личность художника в том случае, если тот верно определяет и выражает своим творчеством «без-временное значение».
В 1913 г. он принимает окончательное решение о прекращении профессионализации в области философии. Закончив обучение в университете, он даже не является за дипломом. В декабре того же года тиражом 200 экземпляров выходит первый поэтический сборник «Близнец в тучах», включающий 21 стихотворение. Название книги придумал С. Бобров. Предельно насыщенная ассоциативными образами, метафорами, порой недоступными для расшифровки, книга вызвала неоднозначную реакцию в узком поэтическом кругу молодежи: как восторженное признание, так и обвинение в «небрежности», «неловкостях стиля». Поэт-футурист Шершеневич писал по поводу сборника: «И вот передо мной еще одна книга, полная тоски и переливания из пустого в порожнее». В 1914 г. Пастернак публикует в альманахе «Руконог» (издательство «Центрифуга») несколько новых стихотворений, не включенных им впоследствии ни в одну книгу.
После выхода «Руконога» с полемическими статьями, направленными против футуристов, в т. ч. В. Маяковского, оба поэта встречаются. Противостояние сменилось обожанием: «Я был без ума от Маяковского и уже скучал по нем». Весной и летом 1914 г. Пастернак переводит комедию Г. Клейста «Разбитый кувшин» для Камерного театра. Чувствуя схожесть своей поэтики с поэтикой Маяковского, он переживает «внешне незначительный, внутренне сокрушительный перелом». Он пишет: «Великое отступление отрезано мне: потому что Маяковский — это я сам, каким я был в юности».
Первые два сборника стихов Пастернака посвящены в первую очередь созданию той атмосферы, которая позволит воспроизвести мир, где все необратимо связано между собой и в любой момент возможна любая трансформация. Но эта атмосфера важна не сама по себе, а лишь как средство для выражения представлений о нравственных основах мира.
Третий сборник стихов «Сестра моя – жизнь» создается летом 1917 г. Человек и природа в нем предстают частями одного целого, включающего все богатство и разнообразие человеческой жизни, пронизанной и революционными событиями, и интимными переживаниями, и предощущением великих перемен приносимых эпохой. Изданная лишь в 1922 г., книга становится событием и делает Пастернака знаменитым. В современную литературу он входит как поэт, обладающий даром нового зрения, уникальной эмоциональной и метафорической сложности, поэт вне рамок всех школ и систем.
В 1918гю Пастернак работает над повестью «Дететво Люверс». С августа 1922 г. по март 1923 г. с женой, художницей Е. В. Лурье, живет в Германии. Там, в Берлине, выходит книга стихов «Темы и варьяции», подтверждающая его славу сложного, изысканного поэта. К середине 20-х гг. Пастернак переходит к эпическим формам. Создает поэму «Высокая болезнь», с 1925-го по 1930 г. работает над романом в стихах «Спекторский», пишет поэмы «Девятьсот пятый год» и «Лейтенант Шмидт». Ведет активную переписку с М. И. Цветаевой и немецким поэтом Р. М. Рильке. Летом 1927 г. выходит из литературно-художевенного объединения «Левый фронт искусств»: «Я написал Маяковскому резкое письмо… Я не понимал его пропагандистского усердия, внедрения себя и товарищей силой в общественном сознании, компанейства, артелыцины, подчинения голосу злободневности».
К концу 20-х гг. в поэзии Пастернака оформляется образ «второго рождения», в многослойное которого слышится отказ от футуристической поэтики и приближение к смысловой ясности.
В 1931 г. поэт вместе с 3. Нейгауз, ставшей его второй женой, посещает Грузию. Знакомство с грузинскими поэтами Т. Табидзе и П. Яшвили переходит в подлинную дружбу. Пастернак переводит стихи с грузинского языка на русский и в поисках новой, более понятной системы поэтаки пишет книгу стихов «Второе рождение» (1932). В том же году он в составе писательской группы посещает г. Челябинск, для знакомства с результатами социалистического строительства: «Я хотел быть со всеми и тоже отправился в такую поездку с мыслью написать книгу». Летом 1932 г. живет на даче под г. Свердловском (сейчас Екатеринбург), где видит трагические последствия коллектавизации: «Это было такое нечеловеческое, невообразимое, такое страшное бедствие, что оно… не укладывалось в границы сознания. Я заболел».
В мае 1934 г. Пастернак по телефону разговаривает с генсеком И. Сталиным по поводу ареста поэта О. Мандельштама и завершает беседу неожиданным предложением говорить «о жизни и смерти». Через несколько месяцев Борис Леонидович становится делегатом 1-го съезда советских писателей, а затем членом правления Союза советских писателей. Выступает на антафашистском конгрессе в г. Париже, где встречается с М. Цветаевой, отговаривая ее от возвращения на родину. 1 января 1936 г, в газете «Известия» публикуются стихи Пастернака, в которых восхваляется Сталин. Летом этого же года поэт обустраивает дачу в подмосковном дачном писательском поселке Переделкино, где впоследствии будет жить постоянно.
Во второй половине 30-х гг. Пастернак подвергается серьезным критическим нападкам, вызванным независимостью его положения и поведения. В это время он работает над переводами из западноевропейской поэзии, драм и сонетов Шекспира, а в 1940 г. пишет первые стихи так называемого переделкинского цикла.
После начала Великой Отечественной войны семья Пастернака эвакуируется в г. Чистополь, куда в октябре 1941 г. отбывает и сам поэт. В 1943 г он возвращается в Москву, где выходит книга стихов «На ранних поездах». Последний прижизненный поэтический сборник «Избранные стихи и поэмы» печатается летом 1945 г.
Иллюзорные надежды на либерализацию режима, возникшие у Пастернака начале войны, сменяются разочарованием. Он начинает работу над романом «Доктор Живаго»: «Собственно, это первая моя настоящая работа, в я хочу дать исторический образ России за последнее сорокалетие. И в то же время всеми сторонами своего сюжета, тяжелого, печального и подробно разработанного, как в идеале, у Диккенса и Достоевского – это взгляд на искусство, на
Евангелие, на жизнь человека в истории и на многое другое… Атмосфера вещи эта вещь будет выражением моих взглядов – мое христианство, в своей широте немного иное, чем квакерское и толстовское, идущее от других сторон Евангелия в придачу к нравственным». Доктора Юрия Живаго Пастернак наделяет высоким творческим даром, завершая роман 24 стихотворениями своего героя, весны 1947 г. в связи с выдвижением Пастернака на соискание Нобелевской премии начинается период травли его в печати. В 1948 г. уничтожается тираж «Избранного»; в это время Борис Леонидович, продолжая работу над романом, переводит драму Гете «Фауст», которая выходит отдельной книгой в 1953 г.
Роман «Доктор Живаго», законченный в 1956 г., отказываются публиковать отечественные издатели, но рукопись удается передать итальянскому издателю Дж. Фельтринелли и книгу печатают в г. Милане на итальянском языке.
23 октября 1958 г. Пастернаку присуждается Нобелевская премия, что приводит к усилению травли в печати, исключению из Союза писателей и даже вызову на допрос к генеральному прокурору. Лишь участие всего мира в судьбе опального писателя несколько смягчало его положение. Пастернак получает огромную почту от читателей и почитателей из многих стран. Зимой 1960 г. он работает над пьесой «Слепая красавица» – о драматической судьбе крепостного художника; произведение осталось незаконченным
Скончался Борис Леонидович Пастернак 30 мая 1960 г. дома в Переделкино в результате тяжелой скоротечной болезни. «По слепой игре судьбы, – писал он незадолго до смерти, – мне посчастливилось высказаться полностью, и то самое, чем мы так привыкли жертвовать и что есть самое лучшее в нас, – художник оказался в моем случае не затертым и не растоптанным».