План
1. Род Годуновых.
2. Путь Бориса Годунова к царскому престолу.
3. Расправа Годунова с соправителями.
4. Внешняя политика Бориса Годунова.
5. Убийство царевича Дмитрия.
6. Внутренняя политика Бориса Годунова.
7. Нравственный суд русского народа над царем Борисом Годуновым.
БОРИС ГОДУНОВ. Род Бориса Годунова происходил от татарского мурзы Чета, перешедшего в христианство в XIV в. и крещенного в Орде митрополитом Петром. Чет поселился на Руси под именем Захарии. Внук Захарии Иван Годун стал прародителем той линии рода мурзы Чета, которая от клички Годун получила фамилию Годуновых. Годуновы были состоятельными людьми, но не играли важной роли в русской истории до тех пор, пока один из правнуков первого Годунова не стал тестем царевича Федора Ивановича.

Тогда при дворе царя Ивана возвысился Борис, брат Федоровой жены, взявший в жены дочь царского любимца Малюты Скуратова. Царь полюбил его, а после того как Борис самоотверженно заступился за убитого отцом царевича Ивана, стал оказывать ему еще большую благосклонность за смелость. Однако под конец своей жизни царь Иван под влиянием других любимцев охладел к Годунову, и, быть может, Борису пришлось бы плохо, если бы Иван не умер.
Смерть царя Ивана открыла Борису путь к царскому престолу. Слабоумный Федор Иванович не мог править сам и должен был на деле передать свою власть тому из близких, кто окажется всех способнее и хитрее. Таким в придворном кругу тогдашнего времени был Годунов. Человек молодой, красивый и красноречивый, он был умен, расчетлив, но весьма себялюбив. Вся его деятельность была посвящена собственным интересам: обогащению, усилению личной власти, возвышению своего рода. Будучи опытным царедворцем, Борис умел выжидать, пользоваться удобными минутами, при необходимости оставаться в тени или выдвигаться вперед, показывать доброту и милосердие, а где нужно — строгость и суровость. Он отличался рассудительностью, никогда не поддавался порывам увлечения и действовал всегда обдуманно, но «не способен был сделаться ни проводником какой-либо идеи, ни вожаком общества по новым путям». Этому в значительной мере мешало отсутствие образования и узкий круг его воззрений. Б. Годунов не отличался дальнозоркостью, поскольку понимал только ближайшие обстоятельства и пользовался ими для ближайших и преимущественно своекорыстных целей, хотя здравый ум давал ему возможность понимать пользу знакомства с Западом для целей своей власти. Все положительные черты его натуры перечеркивались себялюбием и чрезвычайной лживостью, отражавшейся во всех поступках Годунова.
Непрочность престолонаследия почувствовал и народ. Оба царевича были не способны к полноценному царствованию: старший вследствие слабоумия, а меньший — в силу возраста. Таким образом, кого бы из них ни провозгласили царем, на деле власть должна была бы находиться в иных, а не в царских руках. Осознание этой мысли способствовало возникновению народного волнения, негласно организованного Богданом Бельским в пользу царевича Дмитрия. Оно окончилось высылкой малолетнего Дмитрия с матерью и ее родственников Нагих в Углич.
Вся власть тогда сосредоточилась в руках дяди Федора Ивановича, Никиты Романова, шурина — Бориса Годунова и двух князей — Ивана Мстиславского и Ивана Шуйского. Они склонялись к тому, чтобы отдать престол Федору. Бояре положили созвать земских людей в Думу для того, чтобы она утвердила Федора на престоле.
Дума собралась 4 мая 1584 г. и признала царем Федора Ивановича. На праздник Вознесения новый царь венчался царским венцом. Он был невысоким человеком, опухлым, с бледным лицом, болезненным; ходил нетвердыми шагами и постоянно улыбался. Весть о слабоумии российского царя вскоре дошла до соседей. Они выразили надежду, что при таком государе в Московском государстве начнутся неурядицы и междоусобия и государство придет в упадок. Однако царствование Федора было ширмой, за которой властвовали другие люди. Годунову удалось предотвратить ослабление державы или, по крайней мере, отсрочить его.
Сразу после венчания на царство Федора Борис приложил все усилия, что¬бы как можно лучше устроить свое материальное состояние. Когда, по обычаю,
новый царь после венчания осыпал милостями вельмож, Борис получил всю Важскую область, приносившую большие доходы со сбываемого англичанам поташа, а также обширные земли на берегах Москвы-реки с рощами и пчельниками, доходы с Рязани, Твери, Северской земли и Торжка и со всех московских бань и купален. Все это давало Борису огромную сумму ежегодного дохода в 93 700 рублей. Еще одна милость заключалась в получении наименования ближнего государева боярина и титула наместника царств Казанского и Астраханского.
Борис Годунов стоял ближе всех к царю и никто не в силах был оттеснить его. Это объяснялось его дружбой с женой Федора Ивановича, имевшей на мужа большое влияние. Дядя царя Никита Романов, который мог стать серьез¬ным соперником в борьбе за власть, в тот же год был поражен параличом и перестал принимать участие в делах. Из двух оставшихся соправителей Годунова Мстиславский был человеком недалеким и имел влияние только благодаря своей знатности; более опасным был князь Иван Петрович Шуйский, имевший сильную партию между знатными людьми и московскими купцами, а также серьезную поддержку в лице митрополита Дионисия.
Полтора года соправители уживались между собой, но Борис втайне от них уже захватил в свои руки управление всеми делами, так что и иностранцы обращались конкретно к нему как к единственному правителю государства. Он развернул активное строительство городов. Для укрощения черемисов были возведены Цивильск, Уржум, Царево-Санчурск, а ниже по течению Волги — Саранск, Переволока, Царицын. Астрахань была обведена каменной стеной. На севере в 1584 г. был построен Архангельск, сразу же превратившийся в важней¬ший торговый центр. Москва в 1586 г. была защищена Белогородской стеной. На юге в то же время были возведены Ливны, отстроены Курск и Воронеж. Между городами устраивались станицы для поселения на привольных, но пустых местах.
Борис был щедрым и милостивым с теми, кто был с ним заодно, но сурово расправлялся с соперниками и недоброжелателями. Так, именем царя он сослал Мстиславского в Кирилло-Белозерский монастырь и заставил принять постриг. Устранив одного соперника, Годунов стал подбираться к Шуйскому. Однако многие из московских торговых людей, преданных князю, открыто угрожали Годунову, пытаясь предупредить любые враждебные акции против Шуйских. Под влиянием митрополита Дионисия Годунов и Шуйский даже сделали вид, что помирились. Но через некоторое время по наущению Бориса холопы Шуйских Федор Старов с товарищами донесли о якобы существовавшем заговоре против государя, которым руководят князья Шуйские. По доносу Старова князья Иван Петрович и Андрей Иванович Шуйские, князь Василий Скопин- Шуйский, их друзья были взяты под стражу. Двоих первых сперва сослали в их вотчины, а там схватили, увезли одного на Белоозеро, другого в Каргополь и задушили.
Таким образом Борис Годунов сделался единым и самовластным правителем в Московском государстве. Но будучи человеком властным, он решил избавиться и от царственных конкурентов на престол — царевича Дмитрия и Марии вдовы короля Магнуса, с малолетней дочерью Евфимией. Ему удалось уговорить Марию Владимировну переехать с дочерью из Риги в Москву, где сначала он принял ее с почестями, наделил вотчинами и деньгами, но через некоторое время именем царя разлучил ее с дочерью и заставил постричься в монахини в Пятницком монастыре близ Троицы. Евфимия в 1589 г. была тайно умерщвлена по приказу Годунова и ее похоронили у Троицы с почестями, как королеву.
После смерти короля Стефана Батория в декабре 1586 г. в Польше началось избрание нового короля, в котором важную роль играло Московское государство. Годунов увидел возможность посадить на польско-литовский престол Федора, сообразно «давнему желанию литовских панов соединиться с Московским государством посредством возведения на свой престол московского государя». Российские послы отправились в Польшу с письмами к разным панам с самыми лестными предложениями. Русский царь обещал «защищать польско-литовские владения московскими силами, строить на свой счет крепости, отвоевать у шведов и отдать Речи Посполитой Эстонию, предоставить свободную торговлю польско-литовским людям в Московском государстве», а главное, фактически передать управление панам. Однако панам требовались деньги, чтобы поддержать царскую сторону на сейме. Послам негде было взять денег, поэтому на сейме одна польская партия выбрала австрийского принца Максимилиана, другая — шведского королевича Сигизмунда. Пока до Бориса дошла просьба литовских панов, не приставших ни к той ни к другой партии, и пока он переслал им деньги, уже было поздно: поляки успели сойтись с литовцами и склонить их на сторону Сигизмунда. Польским королем был избран Сигизмунд, чего особенно не желали в Москве: со шведским королем Московское государство находилось не в дружелюбных отношениях. Но Борис проводил миролюбивую политику, стремился достигнуть политических целей хитростью и хотел поддерживать мир со всеми соседями. Со Швецией существовало еще прежнее перемирие, продленное на четыре года в 1585 г.
Но Борис не осознавал необходимости возвышения духовенства, возможности обрести в его лице могучую поддержку. Вместо образованности и нравственности пастырей распространялся внешний блеск и раздавались титулы, патриаршество всячески препятствовало преобразованиям церкви.
Несмотря на мирные тенденции во внешней политике, в 1590 г., по истечении перемирия со Швецией, Годунов был вынужден начать военные действия. Шведы не хотели возвращать отнятую при Грозном часть Вотской пятины, хотя Борис и предлагал за нее деньги. Январь 1590 г. ознаменовал начало войны со Швецией. Шведы действовали непродуманно и разрозненно и примерно через месяц сами предложили перемирие на год и уступили царю Ям, Копорье и Иван- город. Но русские не желали ограничиться этим, они хотели также возвратить Нарву и Корелу, но попытка отвоевать Нарву закончилась неудачей, и осторожный Борис поспешил принять предложение шведов. Следующие несколько лет велись вялые военные действия, перемежающиеся переговорами между русски¬ми и шведскими уполномоченными, которые никак не могли прийти к согласию в вопросе о перемирии. Только в 1595 г. был заключен мирный договор. Шведы вернули русским Корелу, а русские отказались от Нарвы и от всех притязаний на Эстонию.
Между тем подрастающий в почетном изгнании в Угличе царевич Дмитрий представлял в будущем большую опасность для Бориса, так как в случае смерти Федора, бывшего бездетным, царевич Дмитрий был бы провозглашен его преемником на престоле. Борис решил, не откладывая, принять меры. В 1591 г. он отправил в Углич своих доверенных людей: дьяка Михаила Битяговского с сыном Данилой и племянником Качаловым — надзирать за земскими делами и за домашним обиходом царицы Марии. 15 мая 1591 г. в полдень в соборной угличской церкви ударил набат. Сбежавшийся во двор царицы народ увидел мертвого царевича с перерезанным горлом. Михаил и Данила Битяговские и Никита Качалов, а также еще несколько человек, подозревавшихся в соучастии в убийстве, были растерзаны возмущенной толпой.
Было послано известие в Москву, но преступников и свидетелей убийства не было. Следствие провели для проформы: осмотра тела не делали, людей, убивших Битяговского с товарищами, не допросили. Показания, снятые с разных лиц, гласили, что царевич зарезался в припадке падучей болезни. Тело Дмитрия было похоронено в угличской церкви Св. Спаса. И хотя правительство объявило, что смерть царевича произошла от самоубийства, в народе сохранилось убеждение, что царевич был зарезан по тайному приказанию Бориса.
23 мая, на праздник Троицы, во время отсутствия царя, уехавшего в Сергиев монастырь, в Москве вспыхнул пожар, в результате которого сгорела значительная часть Белого города Борис сразу же начал раздавать пособие погорельцам и от-страивать улицы за свой счет. Но такая щедрость не нашла отклика в сердцах людей: в народе ходили слухи, что пожар был учинен людьми Годунова по его приказанию, для того чтобы отвлечь внимание столицы от совершенного убийства
В середине лета над Россией нависла новая угроза: крымский хан Казы-Гирей, несмотря на обещания не посылать татар на Москву, а двинуться на Литву, неожиданно вторгся с огромными войсками на территорию Московского государства. Основные военные силы россиян были сосредоточены на севере, поскольку тогда ожидали разрыва отношений со Швецией. Хан так скоро очутился на Оке, что русские думали только о защите столицы. Осторожный Борис поручил возглавить войско, оборонявшее Москву, князю Федору Мстиславскому. Во время короткого сражения татары потеряли нескольких мурз. По приказу Годунова в городе не переставая палили из пушек, и хану сказали, что в Москве стреляют от радости, потому что туда пришли новые силы из Новгорода и других мест и готовы на следующий день утром начать наступление на татар. Испуганный хан немедленно бежал со всеми своими силами. Вся заслуга победы должна была приписываться Борису: об этом велено было рассказывать и в чужих землях.
В следующем 1592 г. у царя Федора родилась дочь Феодосия. Внешне Борис демонстрировал радость, но никто не верил в его искренность, что подтвердилось через несколько месяцев: маленькая царевна умерла.
Борис упорно шел к своей цели и всеми способами приобретал себе сторонников. Он заручился расположением духовенства, издал закон, запретивший Юрьев день (право перехода крестьян с земли одного владельца на землю другого), что весьма понравилось всей массе незнатных землевладельцев, постоянно нуждавшихся в рабочих руках для достижения благосостояния и для и¬правного несения службы. С освоением Сибири и земель на юге Московского государства последовало насильственное переселение крестьян, что пришлось не по душе простому народу. Вместо законно переходивших от владельца к владельцу крестьян появились беглые, и число их росло с каждым годом. Часть крестьян бежала в казаки или пополняла разбойничьи шайки. Владельцы прилагали все усилия, чтобы удержать и возвратить своих людей, но без большого успеха. Борис же был вынужден проводить двойную политику: и стараться удержать народонаселение в центре государства, и расширять его на окраинах. Набег крымского хана ярко продемонстрировал необходимость укрепить юж¬ные земли путем постройки новых городов и заселения их ратными людьми. Вследствие этого в конце 1593 г. Борис построил вниз по реке Оскол города Белгород, Оскол, Валуйки и заселил их крестьянами.
Годунов всячески стремился показывать свою заботу о судьбе народа, чему служили поводом любое общественное бедствие или общественное предприятие. Так, после пожара в Китай-городе в 1585 г. Борис способствовал скорейшему восстановлению сгоревших дворов; раскрыв заговор о поджоге Москвы, он, к удовольствию народа, предал казни виновных. Годунов помогал и погорельцам других городов, в места, где были неурожаи, посылал хлебные запасы. Когда же на Руси начались эпидемии, сильно опустошившие тогда Псков, он учредил заставы, чтобы не дать болезни распространиться в других областях.
В 1597 г. Борис подтвердил закон о прикреплении крестьян к земле и постановил, чтобы все крестьяне, бежавшие из поместий и вотчин в течение предшествующих пяти лет, отыскивались и возвращались помещикам и вотчинникам.
На сорок первом году жизни 7 января 1598 г. скончался царь Федор. Борис объявил, что умерший царь передал державу царице Ирине. Это была неслыхан¬ная новость: никогда еще женщина не царствовала самостоятельно, не будучи опекуншей детей; кроме того, ни по какому праву жена не могла быть преемницей после мужа. Но проблема решилась сама собой; через девять дней Ирина приняла постриг в Новодевичьем монастыре. Тогда собрались бояре и постановили, что правление останется в их руках. Они созвали народ присягнуть Боярской думе, но большинство присутствующих были сторонниками Бориса, которые потребовали его на царство. Этим сразу же воспользовался патриарх Иов и стал говорить, что следует идти просить Бориса принять царство. Но когда народ пришел к Новодевичьему монастырю, где находился Борис с Ириной, Годунов отказался взойти на престол.
Тогда патриарх сказал народу, что надо созвать земской собор «из людей всякого чина», чтобы всей землей просить Бориса на царство — тогда он не дерзнет противиться.
17 февраля в первый раз собрались выборные люди в Кремле и патриарх объявил, что все православные христиане должны «молить Бориса Федоровича, чтобы он был на царстве и не хотеть иного государя». Кто же захочет искать
иного государя, того предадут проклятию и отдадут на кару градскому суду. После такого заявления все поддержали волю Иова.
21 февраля под звон колоколов народ вслед за патриархом огромной толпой двинулся к Новодевичьему монастырю. Борис вышел навстречу и согласился царствовать.
После восшествия на престол Годунов на первых порах всячески старался расположить к себе народ, чтобы он любил его и повиновался ему. С этой целью крестьяне на год освобождались от податей, тюремные заключенные получали свободу, давалось прощение опальным прежнего царствования, все «убогие» (вдовы, сироты) получали помощь от царя. Борис постоянно кормил и одевал неимущих, не чинил расправ и казней. Все благие поступки Годунова были призваны помочь ему утвердиться на престоле. Только духовенство и служилые люди были действительно за Бориса, народ же не любил его.
В 1599 г. Борис в знак уважения к патриарху Иову возобновил жалованную грамоту, данную Иоанном митрополиту Афанасию, по которой все монастыри, церковные служители, их слуги и крестьяне освобождались от казенных податей и передавались из ведомства царских бояр и наместников во владение патриаршее. Это был важный шаг на пути независимости церкви.
Желая пресечь беспорядки в крестьянской среде, в 1601 г. Борис снова разрешил «крестьянам господ малочиновных, детей боярских и других, везде, кроме одного Московского уезда, переходить в известный срок от владельца к владельцу того же состояния, но не более чем по 2 вместе, а крестьянам бояр, дворян, знатных дьяков, святителей монастырских велел остаться без перехода на 1601 г.». Изменение старого закона и нетвердость нового негативно отразились на дальнейшей судьбе нового царя.
Борис продолжал попытки своих предшественников искоренить пьянство: он строго запретил свободную продажу спиртных напитков, а казенные питейные дома постановил откупать за большие деньги.
С положительной стороны Годунова характеризует его стремление к распространению грамотности. Он хотел открыть школы и университеты, чтобы обучать россиян наукам и иностранным языкам. Но это намерение царя не осуществилось из-за сильного возражения духовенства, утверждавшего, что «Россия благоденствует в мире единством закона и языка; что разность языков может произвести и разность в мыслях, опасную для церкви; что, во всяком случае, неблагоразумно вверить учение юношества католикам и лютеранам». Однако царь отправил 18 молодых бояр учиться за границу, а также пригласил к себе на службу иностранных лекарей, художников, ремесленников и чиновников.
Но вскоре Борис начал отдаляться от народа. Он стал подозрительным и жестоким, восстановил Иоаннову систему доносов. Первой жертвой Годунова стал Бельский (свойственник царицы Марии), потому что «знал лучше иных глубину Борисового сердца». Возникший в конце 1600 г. в народе слух, что царевич Дмитрий не убит, а, спасенный друзьями, где-то живет до сих пор, послужил толчком к расправе над боярами Романовыми. Александр, Василий, Иван и Михаил Романовы по приказу Годунова были сосланы в отдаленные места в суровое заключение, а Федора Романова насильно постригли под именем Филарета в монахи в монастыре Антония Сийского. Начались также преследования князей Черкасских, Шестуновых, Репниных, Карповых, Сицких; многие из них погибли от пыток, а многих сослали. Кроме того, Годунов запретил князьям Мстиславскому и Василию Шуйскому жениться, боясь, что их дети, по древней знатности своего рода, могли претендовать вместе с его сыном на престол.
В эти тяжелые времена доносов и пыток на Руси разразился страшный голод. Уже в 1601 г. дождливое лето и ранние морозы привели к неурожаю во многих местах. Царь приказал отворить все свои житницы, убедил духовенство и вельмож продавать хлеб по низкой цене, а бедным раздавать деньги.
В народе возникло убеждение, что царствование Бориса не благословляется Небом, потому что достигнуто беззаконием и поддерживается неправдой, и что утверждение на престоле его рода не принесет Русской земле счастья. Люди знатные оскорблялись еще и тем, что Годунов ведет свой род от татарского мурзы. Все больше людей хотели найти лучшего кандидата на престол. Идеальным вариантом был Дмитрий, сын прежнего государя. В народе все более и более распространялась мысль о том, что он жив и скоро явится отнимать у Бориса похищенный престол. В начале 1604 г. было перехвачено письмо одного иноземца из Нарвы, писавшего, что сын московского царя Ивана Васильевича Дмитрий находится будто бы у казаков и что Московскую землю скоро постигнет большое потрясение.
Обеспокоенный царь Борис под предлогом, что в Литве свирепствует какая- то эпидемия, учредил на литовской границе заставы, в задачу которых входило не пропускать никого ни из Литвы, ни в Литву, а внутри государства увеличил количество шпионов. Вскоре до Москвы дошла весть, что в польской Украине под знаменем Дмитрия собирается ополчение, со дня на день нужно ждать вторжения в московские земли. После совета с патриархом царь решил, что лже- Дмитрий — это, должно быть, бежавший в 1602 г. Григорий Отрепьев, и этот слух стали исподволь распространять в народе.
Между тем 16 октября Дмитрий с ополчением из поляков и казаков вступил в Московское государство. Города один за другим открывали ему ворота, а служилые люди переходили к нему на службу. В ноябре царский воевода Басма¬нов отбил самозванца от Новгород-Северского. Посланное вскоре против Дмитрия войско под начальством Федора Мстиславского 20 декабря потерпело неудачу.
Но наконец 21 января 1605 г. самозванец был разбит войском под начальством Мстиславского и Шуйского. Эту счастливую весть царю доставил сановник Шеин. Борис был очень доволен и щедро наградил своих воевод. Однако недовольство народа, готовность его и войска при первом случае перейти на сторону самозванца очень угнетали Годунова. Он обращался к ворожеям и предсказателям, запирался и по целым дням сидел один, посылал сына молиться по церквам, не прекращал казни и пытки. Измученный дурными предчувствиями, уже и в близких людях подозревал измену. Борис Годунов умер 13 апреля 1605 г. в возрасте 53 лет.
Н. М. Карамзин в «Истории государства Российского» так подвел итог правлению Бориса Годунова: «Но имя Годунова, одного из разумнейших властителей
I. з, в течение столетий было и будет произносимо с омерзением, во славу нравственного неуклонного правосудия. Потомство видит лобное место, обаг-ренное кровью невинных, св. Дмитрия, издыхающего под ножом убийц, героя псковского в петле, столь многих вельмож в мрачных темницах и келиях, видит гнусную мзду, рукою венценосца предлагаемую клеветникам-доносителям; видит систему коварства, обманов, лицемерия перед людьми и Богом… Везде ли¬чина добродетели, и где добродетель? В правде ли судов Борисовых, в щедрости, в любви к гражданскому образованию, в ревности к величию России, в политике мирной и здравой? Но сей яркий для ума блеск хладен для сердца, удостоверенного, что Борис не усомнился бы ни в каком случае действовать вопреки своим мудрым государственным планам, если бы властолюбие потребовало от него такой перемены. Он не был жесток, но бывал тираном; не безумствовал, но злодействовал, подобно Иоанну, устраняя совместников или казня недоброжелателей. Если Годунов на время благоустроил державу, на время возвысил ее во мнении Европы, то не он ли и ввергнул Россию в бездну злополучия почти неслыханного — предал в добычу ляхам и бродягам, вызвал на сцену истории сонм мстителей и самозванцев истреблением древнего племени царского? Не он ли, наконец, более всех содействовал уничтожению престола, воссев на нем святоубийцею?»