БЛЕЗ ПАСКАЛЬ. Блезу Паскалю была присуща удивительная разносторон­ность, которая была характерна для эпохи Возрождения, но уже почти изжила себя в XVII веке. Еще не наступило время полного размежевания естественных наук (скажем, физики и математики), но занятия гуманитарные и естественнонаучные уже обычно не совмещались.

В историю естествоведения Паскаль вошел как великий фи­зик и математик, один из создателей математического анали­за, проективной геометрии, теорией вероятностей, вычислительной техникой, гидростатики. Франция чтит в Паскале одного из самых замечательных писателей: «Тонкие умы удивляются Паскалю как писателю самому совершенно­му в величайший век французского языка… Каждая строка, вышедшая из-под его пера, почитается как драгоценный ка­мень» (Жозеф Бертран). Далеко не все соглашались с мыслями Паскаля о человеке, его месте во Вселенной, смысле жизни, но никто не оставался равнодушным к строкам, за которые их ав­тор заплатил жизнью и которые удивительным образом не ста­рились. В 1805 году Стендаль писал: «Когда я читаю Паскаля, мне кажется, что я читаю себя». А через сто лет, в 1910 голу, Н. Толстой читал «чудного Паскаля», «человека великого ума и великого сердца» и «не мог не умилиться до слез, читая его и создавая свое полное единение с этим умершим сотни лет тому назад человеком». Поучительно сопоставить, как старят­ся идеи естественно-научные и гуманитарные.

Упомянем еще об одной грани наследия Паскаля – его прак­тических достижениях. Некоторые из них удостоились выс­шего отличия – сегодня мало кто знает имя их автора. Для И. С.   Тургенева мерилами удобства и простоты были «яйцо Ко­лумба» и «Паскалева тачка». Узнав, что великий ученый изо­брел самую обыкновенную тачку, он писал П. А. Некрасову: «Кстати, я в одном месте говорю о Паскалевой тачке – ты зна­ешь, что Паскаль изобрел эту, по-видимому, столь простую машину». А еще Паскалю принадлежит идея омнибусов – об­щедоступных карет («за 5 су») с фиксированными маршрута­ми — первого вида регулярного городского транспорта.

Паскаль – один из самых знаменитых людей в истории че­ловечества. Ему посвящена необъятная литература. Каких только сторон жизни и наследия Паскаля не касалось «паска- леведение». Особенно популярен Паскаль во Франции. Имеет­ся своеобразное свидетельство этого: портрет Паскаля воспроизведен на ассигнациях.

Когда мы учимся рисовать графики, то в калейдоскопе бе­зымянных кривых иногда появляются кривые, имеющие ка- кое-то название или носящие чье-то имя: спираль Архимеда, трезубец Ньютона, конхоида Никомеда, лист Декарта, локон Марии Аньезе, улитка Паскаля… Редко кто усомнится в том, что это тот же Паскаль, которому принадлежит «закон Паска­ля». Однако в названии замечательной кривой 4-го порядка увековечено имя Этьена Паскаля (1588-1651) – отца Блеза Паскаля. Э. Паскаль, как было принято в роде Паскалей, слу­жил в парламенте (суде) города Клермон-Феррана. Совмеще­ние юридической деятельности с занятиями науками, далекими от юриспруденции, было делом нередким. Пример­но в это же время посвящал математике свой досуг советник тулузского парламента Пьер Ферма (1601-1665). Хотя собст­венные достижения Э. Паскаля были скромными, его основа­тельные познания позволяли ему поддерживать профессиональные контакты с большинством французских математиков. С великим Ферма он обменивался трудными за­дачами на построение треугольников; в споре Ферма с Рене Де­картом (1596 — 1650) о задачах на максимум и минимум Паскаль выступал на стороне Ферма. Б. Паскаль унаследовал добрые отношения отца со многими математиками, но вместе с тем к нему перешли и напряженные отношения с Декартом.

Этьен Паскаль тщательно продумывает систему воспитания детей. На первых порах он решительно исключает математику из числа предметов, которым обучает Блеза: отец боялся, что ранняя увлеченность математикой помешает гармоничному развитию, а неизбежные напряженные размышления повре­дят слабому здоровью сына. Однако двенадцатилетний маль­чик, узнав о существовании таинственной геометрии, которой занимался отец, уговорил его рассказать о запретной науке. Полученных сведений оказалось достаточно для того, чтобы начать увлекательную «игру в геометрию», доказывать теоре­му за теоремой. В этой игре участвовали «монетки» – круги, «треуголки» – треугольники, «столы» – прямоугольники, «палочки» – отрезки. Мальчик был застигнут отцом в тот мо­мент, когда он обнаружил, что углы треуголки составляют столько же, сколько два угла стола. Э. Паскаль без труда узнал знаменитое 32-е предложение первой книги Евклида – теоре­му о сумме углов треугольника. Результатом были слезы на глазах отца и доступ к шкафам с математическими книгами.

История о том, как Паскаль сам построил евклидову геомет­рию, известна по восторженному рассказу его сестры Жиль- берты. Этот рассказ породил очень распространенное заблуждение, заключающееся в том, что раз Паскаль открыл 32-е предложение «Начал» Евклида, то он открыл перед этим все предыдущие теоремы и все аксиомы. Нередко это воспри­нималось как аргумент в пользу того, что аксиоматика Евкли­да – единственно возможная. На самом же деле, вероятно, геометрия у Паскаля находилась на «доевклидовском» уров­не, когда интуитивно неочевидные утверждения доказывают­ся путем сведения к очевидным, причем набор последних никак не фиксируется и не ограничивается. Лишь на следую­щем, существенно более высоком уровне делается великое от­крытие, что можно ограничиться конечным, сравнительно небольшим набором очевидных утверждений – аксиом, пред­положив истинность которых, можно остальные геометриче­ские утверждения доказать. При этом, наряду с неочевидными утверждениями (такими, как, например, тео­ремы о замечательных точках треугольника), приходится доказывать «очевидные» теоремы, в справедливость которых легко поверить (например, простейшие признаки равенства треугольников).

Примерно в 10 лет Б. Паскаль сделал первую физическую работу: заинтересовавшись причиной звучания фаянсовой та­релки и проведя поразительно хорошо организованную серию экспериментов при помощи подручных средств, он объяснил заинтересовавшее его явление колебанием частичек воздуха.

После середины 1659 года Паскаль уже не возвращался ни к физике, ни к математике. В декабре 1660 года Гюйгенс дваж­ды посетил Паскаля и нашел его глубоким стариком (Паскалю было 37 лет), который не в состоянии вести беседу.

Паскаль решает разобраться в самых сокровенных тайнах человеческого существования, в смысле жизни. Он растерян: «Я не знаю, кто меня послал в мир, я не знаю, что такое мир, что такое я. Я в ужасном и полнейшем неведении… Как я не знаю, откуда я пришел, также точно не знаю, куда уйду… Вот мое положение: оно полно ничтожности, слабости, мрака». За­нятия Паскаля естественными науками не могут помочь отве­тить на возникшие вопросы: «Знание физики не утешает меня в незнании начал нравственности в момент страданий». Ко­гда-то Паскаль писал: «Нет нигде настоящих доказательств, кроме как в геометрии и там, где ей подражают».

Паскаль неоднократно возвращался к вопросу о назначении человека: «Все наше достоинство заключено в мысли. Не про­странство и не время, которых мы не можем заполнить, возвы­шают нас, а именно она, наша мысль. Будем же учиться хорошо мыслить: вот основной принцип морали»; «Человек, по-видимому, создан, чтобы мыслить; в этом все его достоин­ство, вся его заслуга; вся его обязанность в том, чтобы мыслить как должно… Все достоинство человека в его мысли. Но что такое эта мысль? Как она глупа!» Высказывания Паскаля по самым разным вопросам необычайно проницательны. Его мысли о государстве ценил Наполеон, который, находясь в из­гнании на острове св. Елены, говорил, что «сделал бы Паскаля сенатором ».

Паскаль не закончил главную книгу жизни. Оставшиеся материалы были изданы посмертно в разных вариантах, под разными названиями. Чаще всего книгу называют «Мысли».

Блез Паскаль скончался 19 августа 1662 года. 21 августа в церкви Сент-Этьен-дю-Мон был составлен «Похоронный акт»: «В понедельник 21 августа 1662 г. был похоронен в церкви по­койный Блез Паскаль, при жизни стремянный, сын покойно­го Этьена Паскаля, государственного советникка и президента палаты сборов в Клермон-ферране. 50 священников, получено 20 франков».