АВТОРСКАЯ ПОЗИЦИЯ. В XVIII—XIX веках русская литература тяготела к подража­нию французскому театру.
«Наша драма — подкидыш», — писал Вяземский. Перени­мая все законы классицизма, драматург обязан был показать в пьесе противоборство добра и зла.

Но специфика любого дра­матического произведения состоит в том, что автор нигде не может открыто высказать свое мнение, его мысли спрятаны за действием, происходящим на сцене. По законам классициз­ма, раскрывать позицию автора должны были ремарки,афиша, диалоги, монологи и специально введенное в действие лицо — резонер.

Пьеса Грибоедова «Горе от ума», написанная, по словам Белинского, в «последнее время французского классицизма», сблизилась с жизнью, одной из первых показала обычный, «сегодняшний» день. Соединяя черты классицизма и реализ­ма, Грибоедов усложняет свою задачу — показать добро и зло, ведь порок в комедии так и не наказан. Он создает цельные характеры, типы, индивидуальности.

Однако в такой, «новой» для литературы того времени драме автор не мог «появляться» на сцене. Полностью не от­казываясь от правил, Грибоедов вводит и «новшества» Для передачи своих мыслей.

Название в любом произведении играет огромную роль и подчас является не только увертюрой к последующему, но и тезисом главной мысли, идеи. Итак, «Горе от ума». Почему же Грибоедов изменяет первоначальное название «Горе уму», вставляя предлог «от»? Слово «ум» во времена Грибоедова обозначало прогрессивность идей, и, следовательно, умным человеком считался деятельный. Кому же все-таки горе от этого ума? Чацкому? Да, он «положительно умен». Однако в комедии вообще нет «простаков» (Молчалин ухаживает за до­черью начальника; Скалозуб сватается к богатой невесте; Фа­мусов мечтает выгодно выдать Софию замуж).

Почему же сам Грибоедов пишет, что в его комедии «25 глупцов», а Чацкий «лишь немножко повыше прочих»? Ко­нечно, он выделяется среди общей массы. Но благ ли тот «ум», от которого всем горе? Возникает вопрос: может быть, и не Чацкий — «правый герой» комедии, а предлог «от» вносит лишь отрицательное значение «уму»?

Следующая сразу же строчка определяет жанр произведе­ния — комедия. Следовательно, в пьесе обязательным будет присутствие смеха, что, в общем, не согласуется с «горем», тяготеющим ко всему трагическому. В комедии нет ни одного героя, не вызывающего смех. А разве станет драматург пока­зывать «совершенных героев» в комических ситуациях? Од­нако комедия Грибоедова сочетает в себе и смешное, и серьез­ное; комические сцены соседствуют в ней с драматическими. Поэтому в данном случае задача комедии не только развлечь, но и научить человека.

Афиша тоже раскрывает отношение автора к героям. Но спорящие фамилии Грибоедова отражают главным образом не сущность героев в целом, как это было у Фонвизина (Ско­тниц, Правдин, Стародум), но и способность их «слышать» и «шпорить» (Тугоуховский, Скалозуб, Хлёстова, Молчалин).У же в афише автор показывает цельный образ каждого героя. Так если основным порядком в описании действующего лица было имя, отчество, фамилия, потом социальное положение, в описании Скалозуба сначала указывается, что он «пол­ковник», ведь это главное в его образе, именно поэтому он «принят как жених» в доме Фамусовых, а потом лишь добав­ляется — «Сергей Сергеевич».

О Чацком не сказано ничего, но сама фамилия, нерусского происхождения, указывает на источник возникновения его «вольнодумия», и лишь имя сближает его с родиной.

Не сценические персонажи, одно из нововведений Грибое­дова, раскрывают «широкую картину нравов всего общества». Постоянно упоминающиеся как «примеры для подражанья» Максим Петрович, Фома Фомич, княгиня Марья Алексевна, Татьяна Власьевна, Пульхерия Андреевна… нарочно показы­ваются с самых нелестных сторон. Есть среди внесценических персонажей и истинно деятельные люди: брат Скалозуба, пле­мянник Хлёстовой…

С появлением в четвертом действии Репетилова в пьесу вводится мотив двойничества, наверное, не случайно этот «рыцарь пустоты», по определению Гоголя, есть двойник Чац­кого, да и не его одного. Ведь он вмещает в себе «один, два, десять — национальных характеров» (Пушкин).

Одним из традиционных средств передачи авторской пози­ции всегда были ремарки. Не уходит от этой традиции и Гри­боедов. Так, в первой же ремарке «любовь» Софии и Молчалина показана в комедийно-сатирическом плане:
«…дверь в комнату Софии, откудова (намеренное иронич­ное употребление старой формы) слышно фортепиано с флей­тою, которые потом умолкают».

Вроде бы все так романтично, но тут же следует прозаичес­кое продолжение: «Лизанька среди комнаты спит, свесившись с кресел».

Сами ремарки написаны таким языком, на котором разго­варивают и выражаются те герои, с которыми они связаны. Поэтому Лизанька «лезет на стул», Чацкий «с жаром гово­рит», а князь Тугоуховский «вьется около Чацкого». Даже в ремарках Чацкий немного выделяется автором: «Садятся все трое, Чацкий поодаль». Это его неполное отдаление замечают и другие. «Язык «как ваш», — говорит ему София, наделяя его даже собственным диалектом. Вообще характеристики персонажей, которые они дают друг другу, безусловно важны в раскрытии авторской позиции, как и диалоги и монологи, подчас приводящие к комическим ситуациям.

«Не человек, змея», говорит София о Чацком; «Химе­ры», — отзывается обо всех Репетилов; «Жалчайшее созда­нье», — вспоминает о Молчалине Чацкий. Даже рифма ука­зывает на суть героя. Вряд ли Грибоедов стал бы так рифмо­вать любимых героев: Чацкий — дурацкий; Скалозуб — глуп…

К числу главных достоинств комедии относится и ее язык. Речь каждого персонажа неповторима; она соответствует его характеру. Так, речь Скалозуба разделена не на предложения или фразы, а на отдельные слова, не согласованные между собой: «Зачем же лазить, например… Мне совестно, как чест­ный офицер…»

Необычен язык комедии — вольный, ямбический, он прежде использовался лишь в баснях. Но с басней пьесу род­нит не только стихосложение. Сами персонажи схожи с героя­ми басен: «Какие-то не люди и не звери»; а каждый монолог заканчивается обязательным выводом или моралью.

Проблемы, затронутые в пьесе, общественная и личная, очень важны в контексте всего произведения. Ведь человек в художественной литературе всегда мыслится в единстве лич­ной и общественной жизни. Поэтому нежелание Чацкого по­нять любимую девушку, грубость и неэтичные вопросы по от­ношению к ней перекликаются и с несоответствием его «кра­сивых» слов и поступков.

Итак, можно сделать вывод: с помощью названия, жанра, афиши, ремарок, монологов и диалогов, речи, рифмы, стихо­сложения… Грибоедов передает свое отношение ко всему про­исходящему и к каждому герою. «Умы» Чацких и Фамусо­вых сталкиваются в пьесе, как на сцене, так и вне ее. Но не Чацкий и никто из мира Фамусовых не умен. Каждый герой составил себе жизненную схему — вот главное «горе», по Гри­боедову. И главный конфликт пьесы — конфликт живой жизни и схемы.

«Не сотвори себе схемы!» — вот заповедь, которую пропо­ведует нам автор на примерах Фамусова, Чацкого, Скалозуба, Софии…

Не выделяя никого, не ставя своих героев за образец, писа­тель выдвигает выдающуюся идею, совершенно новую для того времени, причем делает это мастерски, тонко и незамет­но.