АНАЛИЗ СТИХОТВОРЕНИЯ О. Э. МАНДЕЛЬШТАМА. …Казалось бы, все уже известно, каждая строка мандельштамовского «Камня» знакома так, как будто ты написал ее сам, каждое стихотворение знаешь почти наизусть… Но пере­листывая его страницы, вдруг ловишь себя на мысли, что все это только кажется: тайна притягательности стихов Мандель­штама подобна тайне японского сада камней — она рождает вереницы мыслей, помогает познать мир природы и мир чело­веческих чувств, но сама продолжает оставаться тайной.

Отравлен хлеб, и воздух выпит:

Как трудно раны врачевать!

Иосиф, проданный в Египет,

Не мог сильнее тосковать.

Под звездным небом бедуины,

Закрыв глаза и на коне,

Слагают вольные былины

О смутно пережитом дне.

Немного нужно для наитий:

Кто потерял в песке колчан,

Кто выменял коня, — событий

Рассеивается туман.

И, если подлинно поется,

И полной грудью, наконец,

Все исчезает — остается

Пространство, звезды и певец!

Это один из шедевров сборника «Камень», в котором, как в зеркале, отразилась и «космическая» философия поэта (его мечта установить связь между затерянными в пространстве Вселенной мирами и миром человеческой души), и стремление заглянуть в глубь веков и оживить в памяти ушедшие в небытие народы и цивилизации, и, наконец, подлинно общечеловеческие представ­ления Мандельштама о нравственности и красоте, которых так не хватает нам, нынешним поклонникам его таланта.

Исследователи творчества поэта уже давно заметили его восторженное отношение к античности, увлечение культурой раннего Средневековья, наследием Ренессанса. Был у Ман­дельштама еще один очень глубокий интерес — к древнеев­рейской культуре, в частности, к Библии.

В приведенном выше стихотворении, пожалуй, впервые, если говорить о всем творческом наследии Мандельштама, библейские мотивы приобретают реальные формы. Легенда о мытарствах и страданиях младшего сына патриарха Иакова, проданного, родными братьями в рабство, нитями ассоциаций вплетается в канву лирического сюжета, становясь неотъем­лемой частью произведения.

Казалось бы, есть повод для морализации, но Мандельштам в основу лирического сюжета берет начало легенды, когда стра­сти человеческие накалены до предела, когда торжествует са­танинская зависть, толкнувшая на преступление сынов Иако­ва и обливается кровью сердце проданного в рабство Иосифа.

В мире происходит величайшая из несправедливостей: бра­тья погубили единокровного брата, лишили его того, без чего человек не может называться человеком, — свободы. Почему же не разверзлось небо, не испепелило молниями преступников? Почему молчат звезды? Поют, а не плачут бедуины? «Отравлен хлеб и воздух выпит. .» Отравлена атмосфера жизни: ненависть, злоба, зависть вытеснили из человеческой души доброту и со­страдание. И звездное небо не в силах помочь, ибо мир природы, хотя и включает в себя мир людей, уже давно не управляет им.

Тоска переполняла сердце лирического героя, предчувствие вселенского горя изранило душу. «Как трудно раны враче­вать!». Кто, как не поэт, способен вобрать в себя вею мировую тоску и отлить ее в слово?

Четвертая строфа стихотворения — соединение «космичес­кой» идеи общего межпланетного братства с идеей спасения мира красотой: «Пространство, звезды и певец…» — вот ре­зультат этого единения.

Всеобщее примирение — залог процветания человечества. Такова мысль поэта, вошедшая в ассоциативный круг стихот­ворения «Отравлен хлеб, и воздух выпит…» Актуальность ее в наши дни бесспорна.