Поэзия И. Бунина отличается тонким лиризмом. Здесь нет возвышения авторского «я», не видим мы противопоставления поэта толпе. Душа поэта и окру­жающая его действительность существуют в мире.

И. Бунин — поэт классической традиции. А. Т. Твар­довский называл Бунина последним из классиков русской литературы и так отзывался о его творчест­ве: «Перо Бунина — ближайший к нам по времени пример подвижнической взыскательности художни­ка, благородной сжатости русского литературного письма, ясности и высокой простоты, чуждой мелко­травчатым ухищрениям формы ради самой формы». Поэзия Бунина сложилась под влиянием Пушкина, Тютчева, Фета, но обладала глубокой индивидуаль­ностью певца природы и родной земли. Стихи Бунина удивительно лиричны, поэт тяготеет к чувственным образам. Картины природы в его стихах сотканы из запахов, красок, звуков. Природа и ее красота в сти­хах Бунина — великое достояние всех людей. Он удивительно тонко видел и ощущал природу. Сам Бу­нин говорил: «…я не ищу отрешения от ви-димого ми­ра. Может быть, искажая ваше слово, я говорю, что ищу “опьянения” в созерцании земли, в любви к ней и к свободе, к которой призываю и вас перед лицом бессмертного, великого в будущем общечеловеческого города. Будем служить людям земли и Богу вселен­ной, — Богу, которого я называю Красотой, Разумом, Любовью, Жизнью, и который проникает все сущее».

Пейзажная поэзия Бунина отличается удивитель­но тонкими, выразительными и чуткими описания­ми. Его природа прозрачна до звона, прекрасна в лю­бом своем обличье, у Бунина одинаково лиричны и притягательны все природные явления, все они на­делены красотой и ценностью для людей. Пейзажная поэзия — основа бунинского поэтического творчест­ва. Во всех его произведениях присутствует природа.

Стихотворение «Ночь» начинается такими словами:

Ищу я в этом мире сочетанья

Прекрасного и вечного.

Вдали Я вижу ночь: пески среди молчанья

И звездный свет над сумраком земли.

Звездные созвездия мерцают «в тверди синей», как «письмена», и лирическому герою нравится «их теченье над пустыней» и «тайный смысл их царст­венных имен». Лирический герой размышляет: и до пего «мирьяды глаз» смотрели на созвездия. И все они исчезли в глубине веков, подобно следу в песках. И ли­рический герой говорит о тех, кто был до него:

Их было много, нежных и любивших,

И девушек, и юношей, и жен,

Ночей и звезд, прозрачно-серебривших Евфрат и Нил, Мемфис и Вавилон!

И снова наступает ночь, Юпитер «озаряет небеса», отражается в воде до самого горизонта: «Столпом стеклянным светит полоса».

Лирический герой говорит о том, что «Прибрежья, где бродили тавро-скифы, / Уже не те», и только мо­ре осталось прежним: все так же «сыплет ласково на рифы / Лазурно-фосфорическую пыль».

И только одно связывает с «отжившим» «вечнуюй красоту» — это взаимоотношения людей:

Была

Такая ж ночь — и к тихому прибою

Со мной на берег девушка пришла.

Лирический герой признается, что не сможет за­быть «этой ночи звездной», когда он любил весь мир «для одной!», пусть даже живет лирический герой «мечтою бесполезной», обманчивой и туманной. Не­смотря на зыбкость мечтаний, лирический герой сти­хотворения ищет сочетания «прекрасного и тайного, как сон» и любит жизнь:

Люблю ее за счастие слиянья

В одной любви с любовью всех времен!