Анализ стихотворения Александра Твардовского. Люди живут, люди умирают… И никто в этом не виноват. Нич­то не вечно. Но страшно, обидно, когда человек умирает не от не­победимой болезни или от старости, а от пули, мины, бомбы. И друг, вернувшийся с войны, не может смотреть в глаза родствен­никам своих погибших товарищей. Почему? Что заставляет его отводить в сторону взгляд? Стыд? Стыд за то, что он выжил, а они погибли? За то, что он пришел домой, а они «остались там»? Тяжкие раздумья терзают человека, потерявшего на поле боя своих дру­зей. Мысль мечется, не находя ответа — почему, зачем? По чьей вине «они — кто старше, кто моложе — остались там…»?

И даже рифма как бы тоже ищет выхода, ответа. В начале в первых двух строчках, где только исток раздумий автора, и рифма более спокойная, парная: «вины — войны». С развитием главной мыс­ли стихотворения и рифма усложняется, концентрируется на строч­ке «я их мог, но не сумел сберечь». Рифма становится более упор­ной, более глубокой, она передаёт смятение, острое раздумье, горь­кие мысли самого автора, тоже прошедшего дорогами войны. Само построение стихотворения подчёркивает развитие мысли. В начале — предложение маленькое, сжатое. Поэт как бы оправдывается (нет, не то слово), заверяет нас, да и в основном самого себя в том, что вины нет. Но ведь и друзей нет: «не пришли домой». Кольцевая рифма во втором предложении подчёркивает замкнутость этого круга — круга человеческого горя. Заключительное «все же», трижды повторенное, символизирует нескончаемость воспоминаний, бесконечность ответ­ственности, взятой на себя выжившими. Ответственность за невер- нувшихся, за их стариков и осиротевших детей. И горькие мысли, которыми полна минута раздумий, находят выход в этом «всё же». Здесь сконцентрирована идея стихотворения. Всего в двух словах.

«Краткость — сестра таланта», — писал Чехов. И это очень верно. Особенно в поэзии. Можно написать балладу, поэму и не сказать ничего, а можно всего лишь двумя предложениями создать рек­вием миллионам не вернувшихся с войны. В них вылилась вся изболевшаяся душа поэта и его народа. Радость победы не может полностью заглушить боль утраты. И люди, прошедшие в солдат­ских сапогах от Волги до Берлина, это понимают.

Друзья, оставшиеся на тех дорогах, не забываются. Они не канули в неизвестность — они твёрдым шагом вошли в бессмер­тие — в вечность с чистой совестью и душой. Они стали частью нашей общечеловеческой памяти, героями опер, фильмов, спек­таклей, картин, стихотворений. Одно из них написано Твардов­ским. Маленькое, оно вобрало в себя боль и память, угрызения совести и беспощадность войны. Заключительное «всё же» будто поднимает стихотворение над землею и уносит его туда, где, по словам другого поэта-фронтовика, Михаила Светлова, «небо пол­нится голосами тех, кто жил и любил на земле».