Анализ одной из поэм. Город давил на поэта, пил из него душу и вливал в него смрад и горечь. Есенин прятался в пьянку, пытался принять многоликого вампира по имени «Город». Увы, вскоре город об­рел черты революционного мятежника, привнеся в быт разру­ху, голод, смерть. Есенин далеко не сразу принял идеи большевизма (а если честно — то так до конца и не принял их), его мучила двойственность, умирающая деревня добавляла скорби в душу поэта.

И он взбунтовался. Именно так, как достойно бунтовать по­эту. Он выразил свои сомнения, свое негодование, свою скорбь в великолепной поэме «Пугачев».

В этой драме история не была для Есенина самоцелью, он не стремился детализировать крестьянские войны. В стихах больше читается современная Россия, нежели времена Екате­рины Второй. Романтический цвет, в который окрашены фи­гуры Пугачева и его сподвижников, несет в себе кровавый молох двадцатых годов.

Патетика монологов Пугачева и Хлопуши, стремление вос­ставших «новой жизнью жить» — все это идиллические со­мнения и надежды автора. И все же Пугачев в поэме явно и подчеркнуто одинок. Почти как сам Есенин. И ностальгиче­ская тоска («Как же смерть? \ Разве мысль эта в сердце помес­тится, \ Когда в Пензенской губернии у меня есть дом?»), и надрыв духовный («Неужель под душой так же падаешь, как под ношей?») типичны для автора поэмы.

Внимательного читателя «Пугачева» обязательно остано­вят некоторые особенности стиля этой поэмы. В таких стро­ках, как «Ржет дорога в жуткое пространство», «Пучились в сердце жабьи глаза \ Грустящей в закат деревни», и во многих других отразилось переживавшееся тогда Есениным увлече­ние имажинизмом. Это сказывалось в прихотливости образ­
ной системы, нарочитом соединении разнородных лексических слоев, вычурности метафор, повышенной эмо­циональности, почти «крикливости» стиха.

Тем не менее многие строки сохранили прежний есенин­ский стиль.

Колокол луны скатился ниже,

Он, словно яблоко увянувшее, мал.

Благовест его лучей стал глух.

Уже на нашесте громко заиграл

В куриную гармонику петух.

Считается, что трагический конец героя и предательство сподвижников показали, как Есенину становится чужда идеа­лизация крестьянства. Так ли это? Есенин был порабощен го­родом, но из деревни он тоже вырос, как вырастают из штанишек. Ему некуда было возвращаться, именно поэтому бунт был замкнут сам на себя и неизбежно обречен.

Потом, в «Черном человеке», он еще пронзительней посету­ет на одиночество и бесполезность бунта. Но в «Пугачеве» он еще борется, правда, борьба его печальна, от нее веет обречен­ностью.

Боже мой!

Неужели пришла пора?

Неужель под душой падаешь, как под ношей?

А казалось… казалось еще вчера…

Дорогие мои… дорогие… хор-рошие…

Есенин считал, что революция сделает Россию великой Кре­стьянской Республикой, страной Хлеба и Молока, кормили­цей и поилицей всего мира. Он называл себя пророком Сергеем Есениным, говорящим «по Библии» о том, что на смену хри­стианскому раю идет крестьянский рай — Инония. Но шли годы, а желанный рай не наступал. Перед Есениным все чаще вставал мучительный вопрос: «Куда несет нас рок событий?» Ответить на него было нелегко. Душа поэта сжималась от боли при виде страшных следов войны и разрухи. Тогда-то и рухну­ли мечты поэта о «Граде Инонии». Тогда-то и появился образ Пугачева, попытавшегося силой построить этот крестьянский рай.

Безуспешно…