Анализ финальной главы. Поэма «Двенадцать» — одно из самых неоднознач­ных произведений Блока. Ничего подобного в русской поэзии еще не бывало. Не только своим содержани­ем, но и самой формой поэма одних восхитила, дру­гих шокировала. В «Двенадцати» воплотилось во всей полноте блоковское восприятие и понимание Ок­тябрьской революции. Хотя считать «Двенадцать» всецело революционной поэмой, наверное, нельзя. Все гораздо сложнее. Блок явно ощущал, что стихия, не одухотворенная великой гуманистической идеей, неизбежно выродится в бунт, о котором пимал Пуш­кин, — «бессмысленный и беспощадный». Наверное, об этом Блок и написал свою поэму «Двенадцать», ставшую не только самым знаменитым, но и самым загадочным творением поэта.

Пожалуй, никогда до конца не будет разгадан фи­нал поэмы. В двенадцатой, заключительной, главе буйная вольница превращается в организованную революционную волю: «… Вдаль идут державным шагом…»

А впереди этого шествия — Иисус Христос «в бе­лом венчике из роз». Вечным вопросом останется об­раз Христа, замыкающий поэму. Сам поэт объяснял этот образ тем, что во время прогулки в метельную ночь ему привиделось нечто летящее над заснежен­ными улицами города. И он поверил, что видение это было страдающим богом. Финал «Двенадцати» вну­шал серьезные сомнения самому Блоку. Поэт хотел, чтобы впереди красногвардейцев шел кто-то «дру­гой», но не нашел никакого другого образа. Однако нельзя не признать, что Христос во главе болышевиков-атеистов — сцена, кощунственная для каждого верующего, и одновременно неубедительная для яв­ных сторонников революции.

Свою разгадку еще в 20-х гг. прошлого столетия предложил поэт М. Волошин: красногвардейцы пре­следуют Христа, распинают его. Однако в самой по­эме мы видим опровержение этой мысли: Христос с флагом — это знаменосец отряда, а не убегающая от преследователей жертва. С одной стороны, красно­гвардейцы явно хотели бы освободиться от Христа как от символа старой веры. «Свобода, свобода, эх, эх, без креста», — говорит автор, подчеркивая смысл их новой веры. А ведь без креста — это значит без Христа. С другой стороны, избавления не получается. Зависимость их от прежней веры очевидна: не даром они все время проговариваются. Даже подбадривая себя мечтами о мировой революции, красногвардей­цы обращаются за поддержкой к Богу.

И все же нельзя не признать, что с трудом подда­ется объяснению кровавый флаг в руках Христа. Что это: благословение или страшное прорицание? Белые ряды и этот флаг почти невозможно совместить. Ка­ким образом смыкает их Блок в метельной круговер­ти октябрьской ночи?

Может быть, отсутствие однозначного ответа и есть тайна «Двенадцати»? Тайна самой революции…

За Христом идут, стреляя в него. Но если идущие следом видят только флаг, полыхающий на ветру, то поэт сквозь тьму и вьюгу — еще и розы.

Нежной поступью надвьюжной,

Снежной россыпью жемчужной…

Столь удивительные финальные строки, которые можно принять за робкие ростки надежды на луч­шее, отчасти приглушают трагическое звучание поэ­мы в целом. Да, поистине неразгаданной тайной ос­танется этот финал блоковского творения.

Когда-то сам поэт сказал, что поэма «Двенадцать» останется лучшей из всего, что он написал, потому что, создавая ее, он всецело жил современностью.

Живя современностью, Блок с величайшей свобо­дой и неслыханной смелостью создал самое современ­ное и совершенно оригинальное произведение.